Вторая рука продолжала играть с моими сосками, заставляя помутиться моё сознание, и я, простонав, стала медленно, порочно посасывать его пальцы."
"— Умница, девочка, — прохрипел мужчина, высвобождая свои пальцы из плена. — Ты заслужила поощрения… — снисходительно проговорил, ни на секунду не прекращая свои ласки моей груди, которые становились всё интенсивнее, напористее.
В момент, когда я стала терять связь с реальностью, блондин приподнял меня за бёдра и медленно стянул с меня трусики.
Не дав сообразить, что к чему, проник влажными пальцами в мои складочки, заставив от наслаждения впиться ногтями в его плечи.
— Тише, — прошептал он, но я уже его не слышала, чувствуя, как электрические импульсы пробежали по нервным окончаниям, вырывая из меня пошлый протяжный стон.
— Не хочу сегодня делиться, Эмма, — зажав ладонью мой рот, прошептал он. — Твой первый оргазм будет только моим.
Продолжил пытку пальцами, раздвигая мои складочки, с нажимом проводил между ними, задевая особо чувствительный бугорок.
Не воспринимая его просьбы, продолжала стонать протяжно, всё громче и громче, не в силах себя сдержать от нахлынувших ощущений и эмоций.
— Непослушная девочка, — прошипел мужчина, замедляя свои действия.
Заменив ладонь своими губами, стал впитывать в себя каждый мой стон. Проникая в мой рот, лаская язык, нёбо.
Продолжая дуреть от коктейля чувств, я неожиданно почувствовала, как его пальцы начали проникать в меня. Осторожно, неглубоко и тут же вынырнули наружу, чтобы снова повторить те же действия.
От страха, что мне станет больно, я оцепенела, боясь пошевелиться.
— Расслабься, — оторвавшись от моих губ, прошептал, опаляя своим дыханием. — Не причиню тебе боли…
Дэвид всё энергичнее вводил в меня пальцы, ускоряя темп, а я, не чувствуя ни малейшего дискомфорта, снова расслабилась и оплела руками мужские плечи.
Нарушив приказ, прикрыла веки и стала вдыхать в себя аромат мужского свежего парфюма, слушать его ласковый шепот и плыть на волнах наслаждения, что дарил мне едва знакомый человек.
— Тебе нравится? — прохрипел Дэйв, лаская языком мочку моего ушка. — Скажи, Эмма, — настаивал он, когда я почувствовала приближение разрядки.
Чувствуя внутри себя нестерпимое, жгучее желание, от давления пальца на мой чувствительный бугорок, не сдерживая себя, я снова застонала.
— Да, — облизывая верхнюю губу, ответила между стонами, в эту минуту готовая сказать всё что угодно. Даже Богу душу отдать… — Очень.
