— Пошли, нож тебе подберём, — навалив на витрину еще несколько стволов и кучу коробок с боеприпасами к ним.
Ножи были на втором этаже, и тут Шпилька совсем потерялась от изобилия. Танк же, только оглядевшись, уверенно направился к стене с развешенными на ней мачете.
— Вот этот пойдёт.
Теперь у Шпильки, помимо огнестрелов, был ещё и нож. Хороший нож, чего уж греха таить. В руке лежит удобно, да и длина такая, что не страшно с ним против заражённых выходить.
— У каждого заражённого есть споровый мешок, и это — их уязвимое место.
Даже у элиты, не говоря уж об остальных. Как раз в такой мешок ты топтуну и зарядила. А тех, кто человеческий облик ещё не утратил, можно просто зарубить или застрелить. Лучше руби — на выстрел другие сбегутся. Но если встретишь матёрых — стреляй, не думая. И хочу, чтоб ты ещё кое-что знала.
Тон, которым это было сказано, Шпильке не понравился.
— Если на той развилке, где мы завернули к магазину, уйти влево, а не вправо, будет кластер с каким-то европейским городом. Пройдёшь его насквозь — попадёшь на небольшой стаб с обрубленным мостом через реку.
Как увидишь — не перепутаешь, обычно в Улье кластеры друг к другу дорогами цепляются, а там будет просто обрыв. Так вот, река неглубокая, перейдёшь вброд. Дойдёшь до песчаного карьера — там экскаваторы огромные, с пятиэтажный дом высотой. От них налево будет ещё один стаб. Это уже конец Пекла, дальше Внешка. Повернёшь строго на восток. Дороги там — дерьмо дерьмом, зато заражённых, да и рейдеров, немного. На юг, к Дону, не забирай, как бы ни хотелось — там внешники могут пастись, с ними тебе не справиться.
Вообще от людей подальше держись, особенно если те группой ходят. Новичков обижать, конечно, не принято, но всегда есть те, кому закон не писан.
— Танк, может, по дороге расскажешь? — передёрнула плечами Шпилька — ей вдруг стало очень неуютно в этом магазине.
Как будто интуиция подсказывала, что пора делать ноги.
— Если нигде не заблудишься — выйдешь к базе. Там спросишь Рубаку — он правая рука Жнеца. Запомнила?
Вместо ответа с улицы донеслось урчание.
Лайма, за всё время в магазине не проронившая ни звука, вздыбила шерсть и глухо рыкнула.
— Уходим! — моментально отреагировал Танк и замер, когда тишину прорезал сухой треск автоматной очереди.
— Спрячься, — скомандовал Танк. — И не выходи, пока всё не затихнет.
— Я с тобой, — попыталась возразить Шпилька.
— Нет. Это муры. Видимо, заподозрили, что мы с Живом выбрались из Москвы. Сиди тут, про тебя они вряд ли знают.
