Чёрт, вернусь домой, Шпону с Крошем бубенцы оторву за то, что ждать не стали.
Шпилька едва заметно усмехнулась и мысленно пожелала рейдерам удачи.
— А… Лайма откуда? — вместо этого спросила она, глядя на овчарку, спокойно улёгшуюся у её ног.
— Я думал, ты с ней вместе к внешникам забралась? — удивился Танк.
— Нет, — покачала головой Шпилька. — Я её прогнала перед тем, как меня взяли. Я, по сути, сама сдалась — они на меня облаву устроили, а со мной курьер был, Фарт. Ему так и так в Саратов надо было. Может, Лайма за ним увязалась?
— Ладно, потом выясню, — пообещал Танк и замолчал.
Вскоре пикап свернул с асфальта на разбитую грунтовую дорогу и затормозил.
— Моя остановочка, — с довольным видом заявила Ли и по-кошачьи ловко выпрыгнула из кузова. — Спасибо, что подбросили.
— Доберёшься? — поинтересовался Танк.
— А ты заходи как-нибудь проверить, — мурлыкнула Ли. — Мне, знаешь ли, тоже не помешал бы такой… крёстный.
Танк ухмыльнулся, а Шпилька вдруг почувствовала острый укол ревности. И тут же залилась краской, заметив, что Танк так и не оделся.
— Не красней, подруга, — подначила её Ли. — Я б на твоём месте его уже вечером к себе в кровать затащила. Каждый день по краю ходим, сегодня свезло, а завтра — кто знает. Не теряй времени, пока оно есть. Ну всё, бывайте.
Махнув рукой, Ли оттолкнулась от борта пикапа, стремительно развернулась и зашагала по грунтовке.
— Она что, серьёзно? — смущённо пробормотала Шпилька.
Странно, но только сейчас она, наконец, заметила, что крёстный ещё совсем молод, едва ли старше тридцати.
И симпатичен, чего уж греха таить.
— В Улье живут просто, — пожал плечами Танк.
Пикап, вырулил обратно на асфальт и понёсся, убаюкивающе рокоча двигателем.
На Шпильку вновь накатила усталость, веки налились свинцом. Уже безо всякого стеснения Шпилька плотнее привалилась к тёплому боку крёстного и, наконец-то, расслабилась.
Эпилог
Три дня спустя…
— Здравствуй, Ада! — сказал Жнец, подходя ближе к стоящей под деревом закутанной в бесформенный плащ с капюшоном фигуре.
— Спасибо, что пришла.
— Жнец! Рада видеть тебя живым, — низким грудным голосом проурчала Ада, обернулась, руками в перчатках откинула капюшон и улыбнулась в оба ряда острых клыков."
"Женщина-кваз, как ни странно, не производила отталкивающего впечатления, несмотря на изуродованную мутацией внешность. Обросший бронёй лоб, острые скулы, приросшие к голове ушные раковины — внешность Ады, несмотря ни на что, казалась весьма гармоничной, хоть и нечеловеческой.
