Самым краешком доступных человеку чувств Шпилька ощущала, как она отступает вместе с Ханом, ощущала его ладонь на своей — стронг принял её касание за испуг и попытался успокоить, как мог. Едва слышно, словно сквозь вату, звучали винтовочные выстрелы. А вот урчание было, наоборот, громогласным. Десятки голодных голосов вдруг стали понятны Шпильке. Их обладатели были голодны и злы. Они были измучены людьми в чёрных скафандрах. Те не давали им еды — хорошей еды, питательной еды. Держали их в клетках.
Но клеток больше нет.
И вот она еда. Не помои, которыми их кормили, и даже не падаль. Вкусная, настоящая, живая еда.
«Но мы не еда, — мысленно возразила им Шпилька. — Мы такие же, как вы».
Заражённые заволновались и остановились.
«Сами посмотрите, мы такие же», — войдя в раж, продолжала настаивать Шпилька.
Вернее, не Шпилька, а рубер, окружённый стаей топтунов — именно так видели её и стронгов заражённые.
«Ваша еда — сзади. Много вкусной еды. А впереди еды нет. Ничего нет. Только смерть».
Шпилька представила себе танки.
Поле, полностью заставленное танками, чьи дула направлены на заражённых. А потом — сбившихся в кучу в центре фермы чёрных — безоружных, беззащитных. Мучителей. Еду.
«Еда. Еда, — заволновались заражённые, то и дело оглядываясь. — Там?»
«Там, там, — уверенно подтвердила Шпилька. — Поторопитесь, а то придётся довольствоваться объедками».
— Что это с ними? — удивился Танк, глядя на разворачивающихся обратно, в сторону фермы, заражённых.
— Хан? — напряжённо произнёс Жнец.
— Не, — помотал головой не менее изумлённый азиат.
— Это не я.
— Ладно, потом разберёмся, — решил Жнец.
Обернулся, секунду смотрел на Хана и всем телом привалившуюся к нему Шпильку.
— На руки её. И уходим, пока они не очухались.
Добравшись до склада, пробежали его насквозь, не встретив никакого сопротивления. Только в конце Жнец остановился, с сожалением посмотрел на ящики с трафаретной надписью «F-217» и вскинул отобранную у Ли винтовку.
— Танк, давай-ка завалим нашим голодным друзьям выход.
Сомневаюсь, что твоя крестница сможет долго пудрить им мозги."
"«Ур-р-р», — словно в подтверждение, донеслось из коридора.
Размеренно застучали винтовочные выстрелы, послышался шум пересыпающегося песка.
Шпилька пошевелилась, приходя в себя.
— Эфка, — едва слышно прошептала она. — Я больше не могу их держать.
— Всё хорошо, больше и не надо. Почти выбрались, — ободряюще прокричал ей в ухо Хан. — Стоять можешь?
— Д-да… Наверное, — неуверенно проговорила Шпилька.
