Шпилька почувствовала, как ей задрали рукав куртки, мазнули холодным и мокрым по сгибу локтя. А через мгновение в вену вонзился катетер. Женщина повесила на подставку прозрачный пакет с мутной желтоватой жидкостью, постучала по идущей от него трубки. Удовлетворённо хмыкнула, собрала свой чемоданчик и, так и не сказав ни слова, вышла в коридор. Её коллега последовал за ней. Штайн задержался на секунду, смерил Шпильку задумчивым, как ей показалось, взглядом, и тоже вышел.
Щёлкнул замок, и Шпилька осталась одна.
Вредить себе она, разумеется, не собиралась. Поэтому осталась лежать, дожидаясь того момента, когда капельница закончится. Даже задремала ненадолго — Шпилька была уверена, что ей дадут время не только придти в себя, но и хорошенько подумать о перспективах. Страха не было — не зря же её привели именно сюда, в нечто среднее между тюремной камерой и медицинской палатой. Намекают, итить их налево!
Когда звон в голове уменьшился до терпимого, Шпилька встала. С интересом огляделась. Помещение примерно пять на пять, потолок высокий, с крохотным, забранным мелкой сеткой вентиляционным отверстием.
У двери — считыватель для пропуска, зачем-то снабжённый клавиатурой с цифрами от одного до нуля. По углам — камеры, причём объективы направлены так, чтобы слепых зон в помещении не было. Единственное непросматриваемое место — очко, и то исключительно благодаря ширме.
Ну хоть что-то для внешников свято. Пусть даже и зовётся оно естественной нуждой.
Шпилька хмыкнула и, завершив осмотр, уселась на каталку.
Покрутила руками, прислушиваясь к тихому звону скрепляющей наручники цепочки.
По логике игры под названием «перемани на свою сторону», теперь её должны ещё и накормить, причём обедом из пяти блюд, а никак не подачкой в виде банки холодной тушёнки. Нет, не сразу, а только спустя время, за которое она должна осознать простую истину — с внешниками надо сотрудничать. То есть подробно рассказать всё, что ей известно, о базе стронгов: входы, выходы, внутреннее устройство, периметр защиты, количество личного состава, виды имеющихся вооружений.
А иначе Шпильке придёт полная и безоговорочная хана. Причём отсутствие у Шпильки так необходимых внешникам знаний делало хану не только безоговорочной, но и неминуемой. И это была большая проблема, поскольку становиться донором органов Шпилька не собиралась ни при каких условия.
* * *— Что скажете о ней, Штайн?
Сидящему за огромным лакированным столом мужчине на вид было лет пятьдесят.
