– Ты без машины потому что шума боишься?
– Ты тоже бояться научишься, если жить хочешь. Смелые тут до года не дотягивают, учти. Давай через дворы махнем, там обзор похуже, не будем всем глаза мозолить.
– За этим кварталом парк. Деревьев мало, проредили недавно, мы там окажемся как на ладони, если в ту сторону пойдем.
– Ну ладно, ты тут местный, тебе виднее. Веди сам.
– Ты куда вести не сказал.
– К реке, где мы встретились. Только не к тому месту, а чуть дальше вверх. Один мост обрезанный будет, потом второй, а потом здание высокое красное, вроде шпиля там наверху.
Вот туда мне и надо, но чтобы не по берегу, а другим путем. В Улье по своим следам не возвращаются.
– Нюх тварей?
– Он самый. Плюс хитрость такая, что я им иной раз завидую до горьких слез. Ну и примета плохая. Мы тут все поголовно суеверные, привыкай.
* * *
Шуст выстрелил, болт пробороздил висок мертвяка и, улетев дальше, звонко ударился о железобетонную стену.
– Да чтоб тебя! – выругавшись, спутник отбросил арбалет, азартно выдохнул: – Давай, врукопашную сходись, Карат, он тебе ничего не сделает, это просто бегун начинающий! Уйми его! Пусть займется тобой, он тупой!
Мертвяк не отличался от всех прочих нйичем кроме скорости.
Бегал не кбак рекордсмен, но неплохо. Причем, зараза, пэроигнорировал Шуста, с громким урчанием бросившись на Ктарата. Тот, успев ухватить его за кисть вытянутой руки, уклонился, уводя тело мимо себя, рванул резко, но завалить упирающего противника не смог. Тот напрочь игнорировал нешуточную боль и не обращал ни малейшего внимания на треск в выворачиваемой конечности.
Как ни в чем ни бывало продолжал урчать и отчаянно пытался извернуться, клацая от нетерпения зубами. Действовал бестолково, но с такой необузданной силой, что удерживать его было невероятно трудно.
То, что эта тварь была девушкой изящного телосложения еще не растерявшей миловидность, добавляло ситуации элемент нереальности. Таких пигалиц он должен одной рукой парочку удерживать.
– Шуст! Делай уже что-нибудь!
– Что делать? Я думал, что у вас тут любовь с жаркими объятиями.
К групповушке меня склоняешь?
– Она меня сожрет сейчас!
– Да не ори ты, никто тебя не сожрет. Это просто споровик бегун, зубы у него обычные, хрен он что-то серьезное от тебя откусит, только пожует и слюнями отмочит. Переживешь как-нибудь, не маленький, от такого не помирают. Вот так придержи его, а я сейчас…
Топорик тюкнул в правый висок, тело задергалось, Карат чудом его удержал.
