У Карата уже глюки предсмертные начинаются, вот-вот и услышит, как хвостатый заговорит человеческим голосом.
– Мать моя! Да он никак очнулся!
Ну вот, здравствуйте слуховые галлюцинации, кот и правда заговорил. Хотя голос у него какой-то странный. Хорошо знакомый. Он уже его слышал, и не раз, причем не от серого.
Скосил глаз, увидел, как со стороны дымящихся руин, что остались на месте штаба, приближается улыбающийся во весь рот Шуст.
– Карат, ты только не шевелись. Раз очнулся, значит, все нормально будет, оклемаешься.
Я тут кое-что принес, вколю тебе, вырубишься и поедем.
– Стой, – постарался произнести погромче, но вышло немногим звучнее шепота.
– Стою. А чего стою и сам не знаю.
– От… Откуда ты взялся? Ты ведь ушел. За периметр ушел."
"– Неправда, не ушел, а только собирался уходить. Но решил передумать. Мины и все такое. А потом тут начался концерт, закрутилось-завертелось. Ну думаю, ты точно в этом оркестре играешь на главном барабане. А я, негодяй эдакий, уже два раза крестника бросил, не по человечески это.
Вот и развернулся. И видишь, Карат, как добр Улей к тем, кто бережет близких: вместо того, чтобы валяться где-нибудь за периметром с оторванными миной ногами, я жив и здоров, нашел тебя, и даже прибарахлился маленько. Тут много чего валяется, подбирать не успеваю.
– Постой… Валяется… Отсюда никто не смог уйти?
– Если бы никто не ушел, мы бы с тобой оружейными олигархами стали, нам бы фотомодели картошку жарили и пятки чесали. Тут столько стволов бабахало, что даже половины высаженных патронов на всю оставшуюся жизнь должно хватить.
Ушли, многие ушли, и наши и килдинги. Вон какая свалка у шлагбаума, там и те и другие с баталиями прорывались. Кто-то себя не забыл при этом, много чего прихватил. Даже миномет, что там стоял, утащили, вот ведь жадины. Хорошо, что тебя их машины не раздавили. Выглядишь дохлым, и валяешься удачно, сгоревший броневик тебя прикрывал от колес.
– Что со мной?
– Ты очень хреново выглядишь.
– Я понимаю, что человек, в которого выстрелили из гранатомета, не может выглядеть хорошо.
Но мне нужны подробности.
– Из гранатомета?! Это многое объясняет.
– И?
– С ногами у тебя все плохо.
– Обе?
– Да нет, целые, не оторвало, но потрепало нехило.
– Я говорю, досталось обеим?
– Ага. Порвало и левую и правую.
– Это хорошо…
– Да что же в этом хорошего?!
– Одной все время не везло. Ей вечно доставалось по полной, а второй ничего кроме царапин. Думал уже отрезать, очень уж невезучая. Но теперь оставлю.
