Сожги этот дом, через месяц он снова появится и отличий не будет, или будут, но вряд ли заметишь. Такие здесь законы.
– Никак не могу привыкнуть…
– Да, первое время всем тяжело. А кости некоторые очень даже свежие на вид. Не нравится мне это. Крутые твари умные, сразу всех коров не валят, лопают по одной, свежина ведь вкуснее. Далеко остальные уйти не могут, по мере надобности догоняют их, устраивают непрерывное объедение.
– Как пастухи при стаде…
– Ага, верно подмечено. Что же теперь делать… Стремно выходить, но уж очень удобно лодкой.
Нам там потом всего ничего до стаба нужного останется. Рискнем?
– Тебе виднее, я тут новенький.
– Да будь у меня нормальная нога… Ладно, летим туда на всех парусах. Если там ничего не изменилось, будет две лодки. Одна казанка весельная, весла стоят у стены, под навесом, вторая с мотором, бензин в баке всегда есть. Но сходу ее не завести, там чуток повозиться придется. Так что ты хватай весла, а я сразу туда, если успею, замок надо будет клювом раскурочить.
Садимся, отталкиваемся, отходим от берега на веслах, там заводимся и ходу.
– Шумно будет.
– Ага, мотор не из тихих. Но в воде даже руберы барахтаются еле-еле. Не любят ее твари, плавают очень плохо и медленно. На остров за тобой приплыть могут, а вот гоняться по фарватеру вряд ли станут. Главное к берегу не приближаться, а то еще запрыгнет кто. На открытой воде можно почти не бояться, мотор от любой гадины унесет, даже элитной.
– А внешники? Мы же у всех на виду.
– Это да, на виду, но дорог по берегам почти нет.
Будет пара опасных мостов, на подходе к ним надо глушиться, потом за весла и камышами красться. Я два раза ходил, и все тихо прошло. И это… если меня вдруг привалят наглухо, а сам останешься, так и двигай на запад. Объяснить, как добраться до ближайшего стаба, сейчас не получится, но дальше будут другие приличные стабы, может и добредешь. Ладно, вроде все пережевали, ходу.
* * *
До домика Карат домчался первым, далеко обогнав Рыбака. Тот совсем сдал, уже не скакал, сил на такое не было.
И не просто сильно припадал на одну ногу, как делал перед тем садом, а тащился с чуть увеличенной скоростью. Лицо при этом перекосило от муки, рана доставала неимоверно.
Весла оказались на месте – под навесом, как и было сказано. Двери сорваны с петель, валяются за порогом, и жирные мухи на входе нехорошо вьются, но Карату некогда выяснять, что именно здесь произошло. Он не опер и не следователь, он просто за лодкой пришел.
