Разве мало здесь факторов риска, что ты намереваешься прибавить к их раздутому списку опасность отравления?
Но именно стабы сейчас более всего интересовали Карата. Ведь именно на них где-то существуют поселения местных. Такие как Шуст в них приходят, торгуют чем-то имеющим спрос, делают свои дела. Карат тоже там устроится, дай только добраться.
Поэтому на каждом стабе он удваивал внимание, стараясь заметить следы постоянного пребывания людей. Здесь попалась подозрительная тропка, но, внимательно ее изучив, пришел к выводу, что ее создали копыта диких кабанов или одичавших свиней.
В общем – ложная тревога.
Вдоль канала пришлось шагать километра три, и все это время тянулся стаб. Приличные размеры. А это что такое? Там, впереди? Похоже на давно заброшенный дачный поселок, или село. Но уж больно странное. Деревья стоят с почерневшей листвой, будто сажей присыпанные, такого же цвета все остальное. Даже трава похожа на антрацит, так же холодно поблескивает.
Канал здесь заканчивался, его будто обрезали.
Дальше тянется неестественная чернота. Граница ровная, будто под линеечку: с этой стороны нормальная зелень, а уже через сантиметр беспросветный мрак.
Чертовщина какая-то, даже наступать на нее не хочется. Но если он не хочет возвращаться назад три километра, ему придется это сделать.
– Ну Гранд, давай лучше на руки. Не знаю, что с этой травой не так, что если это какая-то отрава, не надо таскать ее на лапах. Я вас, усатых чистоплюев, знаю – потом все начнете вылизывать, наглотаетесь яда и коньки отбросите.
Кот плелся за ним будто послушная собачонка, не жалуясь на бескормицу и прочие невзгоды. Вот и сейчас не стал сопротивляться, покорно устроился на руках.
– Ох и тяжелый ты Гранд. Случится голод, я точно не умру потому что ты меня по дружески выручишь. Ну пошли.
Трава, сминаемая подошвой, издавала звук раздавливаемого тончайшего стекла. Будто по электрическим лампочкам идет. Шаг, еще шаг, еще. Вроде все нормально, просто непривычно.
А потом небо вдруг поменялось с землей местами, Карат ткнулся лицом в черную поросль, замычал – гадко хрустящие стебли полезли в рот. Ничего не соображая раскинул руки, зажмурил крепко глаза, выждал паузу, раскрыл. Вот теперь прекрасно различает где верх, а где низ, но вестибулярный аппарат взбесился до такой степени, что нечего и думать двигаться дальше на своих двоих. Упадешь – сто процентов. Тело будто вдребезги пьяное, а мозг при этом абсолютно трезв.
