Только после этого решил посетить столовую.
Что Аня, что Лакшери меня избегали, а общаться с кем-либо ещё не хотелось самому, да и студенты, сбившись в свои группки, тоже не тяготели к моему обществу. Внутри зрело глухое раздражение и недовольство текущим положением вещей. Внутренне я был близок к эмоциональному и физическому истощению. И если истощение физическое, как и любая немощь телесного характера в Улье, лечилась легче лёгкого — похлебал живуна, пожрал от пуза, и всё прошло. Живуна и пищи в столовой Замка было всегда в избытке.
На студентах тут не экономили.
То вот истощение психологическое и эмоциональное побороть было не так просто. Аня и Лакшери, с которыми я мог обсудить всё, что с нами произошло, будто нарочно меня избегали, словно это я был виноват в том, что наша вылазка прошла не так удачно, как хотелось бы. Хотя… Тут нужно ещё определиться, что считать за удачу.
Если учесть, что хвалёная способность Лаки предвидеть будущее дала сбой, невероятная удача, что мы все остались живы и не висим сейчас вниз головой на крестах, уже само по себе невероятное везение.
У меня же складывалось впечатление, что Лакшери и Аня винят в неудаче меня. Что, опять же, весьма и весьма странно. Идея этой авантюры была не моей. Она и тогда казалась мне авантюрой, сейчас же выглядела форменным безумием. Нет, я виноват только в том, что поддался на их уговоры и сорвался в очередную вылазку, поставив на карту всё.
Включая собственное благополучие и жизнь, да и рисковал не меньше остальных, а может и больше.
А неудачи и неприятности… Они случаются регулярно, что характерно, со всеми, а не только со мной. Если мои подруги решили обвинить во всём меня, думаю, стоит задуматься, насколько наши отношения близки. Я вообще-то ни к кому в компаньоны и напарники не набивался. Пусть себе устраивают свои детские бойкоты.
Так и прослонялся весь день, а потом долго не мог уснуть от лезущих в голову мыслей — мозг никак не желал отключиться от всех событий, что навалились на меня за эти выходные.
Это толкнуло меня на то, чтобы пойти поискать снотворного. Через несколько минут я уже стоял и стучал в окованную металлом дверь тремя этажами выше.
— Ты? — дверь открыла Марианна в халатике.
Я сглотнул, скользнув взглядом по женственным изгибам бёдер и груди. Память подкинула мне ворох живых воспоминаний, как мы с ней и в каких позах зажигали.
— Чего тебе нужно, Орк? — на мордашке, словно позаимствованной у топ-модели, застыло удивление.
