— А почему ты их тогда не остановил?
Усмешка Патрокла стала шире.
— Смотри, — произнёс он и сделал шаг в сторону.
Глаза Анютки превратились в два круглых блюдца, и даже я, пребывая уже почти что в забытьи, не смог не удивиться.
Там, где стоял Патрокл, вместо серости была чернота. Самая настоящая чернота, антрацитово поблёскивающая в дневном свете — такую ни с чем не перепутать.
— Предваряя и все остальные вопросы, как твои, так и Орка, сразу скажу — я стараюсь не вмешиваться и действовать чужими руками именно потому, что моя сила тоже губительна для Стикса.
Увы, такова цена могущества. Но, благо, у меня есть доверенные люди вроде моей крестницы…
— Которая теперь мертва! — выпалила Аня, не сдержавшись.
— Она знала, на что шла, — без тени сожаления покачал головой Патрокл. — Все, кто поднимается до её уровня, знают. И добровольно соглашаются на это. Ради Стикса. Но Ольга, тем не менее, была мне дорога. Крестница, как-никак.
Азиатка хмыкнула. Я, несмотря на собственное состояние, тоже не поверил ни единому слову этого хрена с горы.
Мутный он какой-то и скользкий…
Патрокл бросил быстрый взгляд на меня и нахмурился.
— Довольно разговоров. Время истекает. Орк, принудить тебя я не могу. Но хочу предложить тебе сотрудничество. Я отправляю тебя на Континент, и ты там оказываешься живой и здоровый. А ты взамен соглашаешься выступить вместе со мной против богов, когда придёт время. Что скажешь?
Поэтому, собрав все невеликие остатки сил, я набрал в грудь воздуха и прохрипел:Даже в нынешнем моём откровенно предсмертном состоянии я сохранял ещё ясность и критичность мышления.
Из коротких объяснений крёстного Ольги я понимал только одно — мне предлагают вляпаться в ещё большую задницу, чем та, в которой я уже нахожусь. Всё моё естество протестовало против этого, и я даже готов был встретить смерть — она хотя бы сулила мне отдых, — но не соглашаться. Анютка жива, а большего мне и не надо от этой жизни.
— Иди… на хрен…
— Мы согласны! — тут же выпалила Аня. — Согласны мы!
Хотел было на неё цыкнуть, но уже не смог — в глазах потемнело, и я начал отключаться окончательно.
— Вообще-то я спрашивал Орка и, так понял, он отказался, — голос Патрокла доносился теперь словно бы издалека и, одновременно, из гулкой металлической бочки.
— Да он всегда такой тормозной, — это уже Анютка. — Не обращайте внимания. Вечно сначала отказывается. Потом подумает-подумает, попыхтит для вида и будет рад, что я и за него, и за себя согласилась.
Хмыканье.
