— Когда регламент начинает убивать пациентов, его нужно либо менять, либо игнорировать! Я на днях свяжусь с магистром Журавлевым во Владимире. Мы инициируем процедуру экстраординарной аттестации. Разумовский должен получить ранг Целителя третьего класса. Экстерном."
"— Анна Витальевна, это же беспрецедентно! — не выдержал даже Шаповалов. — Такого не было за всю историю нашего отделения! Не сказать, чтобы я был против, но все же… Это будет совсем не просто
— Именно. И вы двое, — она в упор посмотрела на своих заведующих, — найдете в уставе Гильдии ту лазейку, которая это позволит.
Где-то же должно быть прописано про особые заслуги или действия в чрезвычайных обстоятельствах.
В любом уставе, в любом законе всегда есть дыры. Нужно просто знать, где искать. А эти двое знают.
Киселев и Шаповалов переглянулись. Оба понимали — спорить бесполезно. Да и в глубине души они признавали ее правоту. Разумовский действительно был на голову, если не на две, выше большинства целителей третьего класса, которых они знали.
— Есть… есть статья о «выдающемся личном вкладе в развитие целительских практик», — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес Киселев. — Если подать его операцию у барона фон Штальберга и сегодняшний случай как применение инновационных диагностических и хирургических методик…
— Вот и отлично, — Кобрук удовлетворенно кивнула. — Готовьте документы. Хочу видеть их у себя на столе к концу недели. Действуйте.
Она откинулась в кресле, давая понять, что совещание окончено.
Она приняла решение и запустила механизм.
И никто в этой больнице не посмеет его остановить.
Глава 2
— Отлично, Славик, — похвалил я. — А теперь иди и лично проконтролируй, чтобы анализ на антитела к тканевой трансглутаминазе был взят правильно и немедленно отправлен в лабораторию с пометкой CITO. И убедись, что на кухне поняли, что такое «безглютеновая диета», а не просто убрали из каши хлебную корку.
Я отправил окрыленного Славика выполнять его первое настоящее врачебное поручение, а сам пошел проверять своих текущих пациентов.
И чем дольше я ходил по гулким, переполненным коридорам, тем сильнее становилось тревожное чувство. Я видел это по мелочам: по уставшим, красным от недосыпа глазам медсестер, по дополнительным койкам, втиснутым в палаты, откуда доносился надсадный, лающий кашель, по тому, как стремительно пустели полки с противовирусными препаратами в процедурной.
Аресты создали кадровый вакуум.
