Он молча закрыл за нами дверь на ключ, повернулся ко мне.
— Илья, — начал он медленно, глядя мне прямо в глаза. — Твоя голова сегодня работала не как у лекаря. А как у опытного стратега из Следственного отдела Инквизиции. Откуда это в тебе?
Из прошлой жизни, где интриги в ординатуре и борьба за место у операционного стола были похлеще гильдейских разборок. Где приходилось просчитывать каждый шаг, чтобы не быть съеденным заживо.
— Приходится адаптироваться к обстоятельствам, Игорь Степанович, — сказал я вслух.
Шаповалов устало покачал головой, не принимая моего уклончивого ответа.
— Я тебе вот что скажу. И это не от хорошей жизни говорю. Гильдия не просто так за тобой этого шпиона прислала. Они почему-то очень серьезно копают под тебя. И я знаю это не только из твоих и моих догадок.
Он сделал паузу, давая своим словам впитаться. Но этого и не требовалось. Я и так прекрасно об этом знал.
— У меня есть свои источники во Владимире. Старые друзья, с которыми мы еще в академии учились. Так вот, там тобой интересуются.
Очень серьезно интересуются, на самом высоком уровне. Так что мой тебе совет — будь осторожнее. Не лезь на рожон без крайней нужды.
— Ух ты! — присвистнул у меня в голове Фырк. — А у нашего Шаповалова, оказывается, есть своя маленькая шпионская сеть! Кто бы мог подумать!
— Я и не собираюсь, только когда дело касается жизни и смерти.
— Вот об этом я и говорю. Если уж так приспичит, — продолжил Игорь Степанович, и его голос стал тише. — Если снова будет ситуация, как вчера, где ты решишь, что жизнь одного пациента важнее твоего будущего, моей карьеры и всего устава Гильдии вместе взятого… не действуй в одиночку.
Сначала позвони мне.
Я молча смотрел на него.
— Я найду способ, — твердо сказал он. — Я найду нужную лазейку в уставе. Я подтасую документы. Я лично встану рядом и скажу, что это был мой приказ. Я прикрою. Юридически. Ты меня понял?
— Даже не знаю что и сказать, — улыбнулся я. Было чертовски приятно."
"— Ничего не говори! — возмутился Шаповалов. — Я не твою шкуру спасаю, а свою.
Лучше уж изначально все сделать по правилам, чем потом выкручиваться приплетая Киселева и Кобрук.
Он, конечно, возмущался, но понимал и принимал мои способности.
Это было высшей формой признания и доверия. Он не просто доверял моему скальпелю. Он доверял моему суждению настолько, что был готов поставить на кон свою собственную карьеру и репутацию, чтобы прикрыть меня от удара Гильдии. Это меняло все.
— Понял, Игорь Степанович. Спасибо.
