Это то, что называется семьей.
— Ты скоро им станешь, — она прижалась теснее, и в ее голосе звучала абсолютная, непоколебимая уверенность. — Я в тебя верю. Ты же гений.
— Не гений, просто много знаю, — с легкой усмешкой поправил ее я.
— Скромничаешь. Шаповалов как-то сказал, что ты делаешь операции, которые в столице не каждый Мастер-целитель возьмется делать."
"Мы еще немного погуляли, наслаждаясь тишиной и прохладой ночной реки, потом вернулись домой. Ночь прошла спокойно и приятно, смывая усталость и напряжение последних дней.
Утро встретило неприятным сюрпризом.
Подходя к больнице, я издалека увидел то, чего здесь быть не должно. Черные, блестящие на утреннем солнце джипы — четыре штуки, перегородившие все подъезды к главному корпусу. Пятым был большой микроавтобус. Мигалок нет, значит, не полиция и не Инквизиция. Это были неофициальные структуры. Это было вторжение.
Интересно. Кто-то решил поиграть в блокаду. Полиция? Гильдия? Нет, слишком топорно.
Слишком демонстративно.
— Люди Мкртчяна, — мысленно прокомментировал Фырк, который материализовался у меня на плече. — Узнаю почерк. Дорогие тачки, кожаные куртки, понты.
У главного входа, расставив ноги и скрестив на груди мощные руки, стояли два амбала. Классические громилы — бычьи шеи, квадратные челюсти, маленькие, ничего не выражающие глазки.
Типичные «быки». Мышц много, мозгов мало. С такими главное — говорить с позиции силы.
Увидев меня, они перегородили дорогу.
— Стоять! — рявкнул первый. — Больница закрыта для посещений!
— Я здесь работаю, — сказал я спокойно, с легким нажимом. — Господин лекарь Разумовский.
— А нас главврач к боссу не пускает! — второй ухмыльнулся, демонстрируя ряд золотых зубов. — Раз нас не пускают, и мы никого не пустим. Справедливо же?
Значит, Кобрук их не пустила. Молодец, держит оборону. Но эти двое — не просто охранники. Это демонстрация силы. Они переживают за своего босса, к которому пока нельзя.
Или делают вид, что переживают.
— А ты лекарь пойдешь с нами… — продолжил второй, но видимо что-то прочитав в моем взгляде, нахмурился.
Медленно, выверяя каждое слово, как хирург вымеряет линию разреза, я произнес:
— Если вы не отойдете в сторону в течение десяти секунд, с вашим здоровьем произойдут необратимые изменения. Это не угроза. Это медицинский прогноз.
Амбалы заржали. Громко, пренебрежительно, упиваясь своей силой и безнаказанностью.
