— Она снова за свое! Девчонка не сдается! Наконец-то! Я этого ждал! Попкорн в студию!
— Кристина, — я осторожно положил ручку и историю болезни на стол, подбирая слова с аккуратностью сапера. — При чем здесь я вообще?
Так, спокойно. Главное — не сказать глупость. Она помогла мне. Рисковала. Нельзя ее просто отшить. Нужно быть… деликатным. Черт, я лучше бы еще одну трепанацию черепа провел, чем вести эти разговоры.
— Я очень ценю твою помощь, — начал я мягко, но твердо. — Ты поступила как очень смелый и порядочный человек.
И я считаю тебя своим другом, своим союзником.
На ее лице промелькнуло разочарование, но тут же сменилось облегчением. Неопределенность закончилась.
— Ну как же! Ты меня всегда защищал, всегда поддерживал. Я думала, это… особое отношение.
Ах, вот оно что. Синдром спасателя, переходящий в эротический перенос. Или, как это называли в моем мире, «синдром белого халата». Классика.
Пациентка, ну или в данном случае союзница, принимает профессиональную заботу и участие за личный, романтический интерес.
Симптомы налицо.
Прогноз — благоприятный при правильной терапии. Я почувствовал себя снова на своей территории. Теперь это были не непонятные чувства, а понятный медицинский «синдром».
— Кристина, если тебе нравится Артем — иди с ним на свидание. Не вижу никаких медицинских… то есть, никаких препятствий.
— И ты… ты не будешь ревновать? — она посмотрела на меня с таким искренним, детским удивлением, что я едва сдержал улыбку.
— О, да! — ехидно прокомментировал Фырк. — Он будет рыдать в подушку ночами напролет! Как же он без тебя, своей единственной и неповторимой!
— Переживу как-нибудь, — улыбнулся я.
— Артем мой друг и коллега. Отличный анестезиолог и хороший человек. Он достоин такой прекрасной девушки, как ты.
Кристина просияла от комплимента, но тут же ее взгляд стал подозрительным. Она хитро прищурилась.
— Так я и знала! У тебя есть девушка! Я же говорила! И ты просто морочил мне голову все это время, да?
Я замер, пытаясь осознать этот логический кульбит.
Так, стоп. Сначала она думала, что я в нее влюблен. Теперь, когда я сказал, что не влюблен, она обвиняет меня в том, что я морочил ей голову? Где здесь логическая связь?
Женская логика — восьмое чудо света.
Неизлечимое и не поддающееся классификации заболевание. Даже Сонар бессилен. Я молча смотрел на возмущенную, но уже явно повеселевшую Кристину и понимал, что проиграл эту битву окончательно.
Я могу спасти жизнь, но понять женщину — это для меня задача посложнее.
