В каждом номере — балкон, выходящий на улицу.
Привратник у входа кивнул Митчеллу и с любопытством проводил взглядом Кейда. Служащий у стойки регистрации вручил Кейду карточку и ручку. У репортера так тряслись руки, что карточку он смог заполнить с большим трудом.
— Ваш номер — четыреста пятьдесят восемь, — сказал клерк и положил на стойку ключи.
У него был вид брезгливого человека, которому приходится иметь дело с нищим попрошайкой.
Митчелл подцепил ключи и, отмахнувшись от подбежавшего коридорного, направился к лифту.
Номер 458 на четвертом этаже оказался хорошо обставленной просторной комнатой. Митчелл первым делом открыл застекленную балконную дверь и выглянул на улицу. Затем, убедившись, что через балкон Кейд убежать не сможет, вернулся в комнату.
Кейд бросил сумку на постель. Его ноги горели, он чувствовал себя смертельно усталым. Ему хотелось сесть, а еще лучше — прилечь, но он не мог сделать этого при постороннем.
— Ну ладно, — сказал Митчелл. — Здесь и останешься до отъезда. Я буду рядом. Если что надо — делай заявку, пока я тебя не запер.
Кейд колебался. Он не ел со вчерашнего вечера, но голода не чувствовал. Он вообще мало ел в последнее время.
— Бутылку скотча и немного льда, — сказал он, не глядя на Митчелла.
— А заплатить есть чем?
— Есть.
Митчелл вышел, хлопнув дверью. Кейд слышал, как в замке провернулся ключ. Он скинул пиджак и уселся в глубокое удобное кресло.
Сидел и разглядывал свои трясущиеся руки.
Минут через десять посыльный принес ему бутылку скотча и лед в ведерке.
Кейд даже не взглянул в его сторону и не предложил чаевых. Сопровождавший посыльного Митчелл снова захлопнул и запер дверь.
Когда затихли шаги в коридоре, Кейд налил себе полный стакан. Немного отпил, подошел к телефону и поднял трубку.
В трубке послышался женский голос.
Кейд попросил соединить с редакцией «Нью-Йорк Сан».
— Минуточку, — ответила телефонистка.
Он вслушивался. Девица что-то говорила, но Кейд не мог разобрать — что. Через несколько минут телефонистка сухо сказала:
— Сегодня связи с Нью-Йорком не будет.
Кейд положил трубку. С минуту тупо разглядывал узоры ковра на полу, потом вернулся в кресло и взял в руки стакан.
— Мистер Кейд! Пожалуйста, проснитесь, мистер Кейд! Мистер Кейд!
Кейд застонал. Не открывая глаз, он приложил ладонь ко лбу. Голова раскалывалась. Он понятия не имел, сколько проспал, но явно недолго. Яркие солнечные лучи, проникающие через балконную дверь, обжигали глаза даже через крепко сжатые веки.
— Мистер Кейд.
