— А дочь? Она подозревала, что происходит?
— Нет. Мюриэль не хотелось, чтобы дочь часто бывала у нее. Она мечтала увезти Норену в Вест-Индию на каникулы, но у нее не было денег, а Джонни не собирался ее поддерживать.
— Ты был ее другом… А почему ты не поддерживал, Тикки?
— Я предлагал ей как-то… Она не смогла заставить себя взять у меня деньги.
— Это почему же? Ты ее лучший друг, не так ли? Единственный человек, который в курсе всех ее дел.
Эдрис задумчиво посмотрел на Хесса:
— Мюриэль была уверена, что я нуждаюсь в деньгах больше, чем она.
Я был для нее чем-то вроде попугая, с которым можно просто поболтать.
Хесс фыркнул:
— Неужели она никогда не говорила, что ей жаль тебя?
— Да, говорила.
— А ты в это время копил денежки вместо того, чтобы ссудить ей некоторую сумму, Тикки?
— У меня не так много денег, чтобы копить их.
— Ну-ну, продолжай. Своими хитрыми трюками ты пытаешься запудрить нам мозги. Я же даю тебе великолепную возможность в этом поупражняться.
Бейглер с раздражением произнес:
— Кончай, Фред.
В конце концов, это нас не касается.
— Не знаю, не знаю… — Хесс приблизил свое лицо вплотную к Эдрису. — Неужели Мюриэль не намекнула тебе, что прикончила Уильямса?
— Нет."
"Хесс начал разворачивать сверток, где лежал револьвер.
— У нее было оружие, Тикки?
— Не знаю… Может быть…
Хесс задумался, спрятал револьвер и поднялся.
— А, может быть, это сделал ты?
— Нет.
— У тебя есть что-нибудь к нему?
— Нет! — Бейглер тоже поднялся на ноги.
— Тогда пора уходить.
И оба детектива направились к двери.
Эдрис остался сидеть в своем кресле.
— Спасибо за кофе, — у самой двери поблагодарил Бейглер.
— И смотри, береги свое рыльце, — добавил Хесс.
И они вышли, хлопнув дверью.
Несколько минут Эдрис сидел, не шелохнувшись. Лицо его налилось кровью, глаза сверкали, а короткие пальцы вцепились в ручки кресла. Эдрис был в ярости.
Немного позднее, когда его часики показывали четверть восьмого, он поднялся с места, подошел к телефону и набрал номер. В ожидании, пока его соединят, закурил сигарету.
Женский голос ответил:
— Грэхемская общеобразовательная школа.
— Я хотел бы поговорить с доктором Грэхемом. Дело не терпит отлагательств.
— Кто говорит?
— Мое имя Эдвард Эдрис. Дело касается Норены Девон, одной из учениц.
— Подождите немного.
Эдрис затянулся и выпустил дым через ноздри. Через несколько минут мужской голос произнес:
— У аппарата доктор Грэхем.
— Доктор, это Эдвард Эдрис. Я друг семьи Девон. Норена хорошо знает меня.
