Он просидел так пять минут, показавшиеся вечностью, потом поднялся и с подчеркнутым равнодушием спустился в холл отеля. Там в бамбуковых креслах сидели четыре или пять пожилых постояльцев и оживленно переговаривались между собой. «Черт бы вас побрал, старые развалины! — раздраженно подумал он. — Вам давно пора лежать в гробах!»
— Ключ от номера 32, — сказал он, останавливаясь возле дежурного портье.
— Да, сэр. Ключ от номера 32. — Черные пальцы сняли ключ с доски и положили перед ним на столик.
— Вы будете ужинать сегодня вечером, сэр? — старый негр доброжелательно улыбнулся.
— У нас превосходный ужин. Вам понравится. Суп, свежая рыба, мороженое. — Служащий разговаривал с ним, как со старым знакомым.
Хэммет моргнул. У него не было выбора, так как он жил здесь на полном пансионе, и ужин в отеле входил в цену номера.
— Обязательно. — Хэммет взял ключ и неторопливо пошел к лифту.
Выйдя из лифта, он медленно дошел до двери своего номера, остановился, посмотрел направо, налево, затем скользнул к двери номера Шейлы.
Повернув ручку, он открыл дверь и без стука вошел вовнутрь, закрыв дверь за собой.
Шейла стояла у открытого окна. На ней был легкий хлопчатобумажный халатик, позволяющий видеть изящные линии ее тела, длинные ноги. Этот вид всегда возбуждал его, но сейчас было не до секса. Она оглянулась, затем молча прошла к креслу и уселась, подчеркнуто поправив халатик.
— Я же просила, чтобы ты приходил ко мне не раньше полуночи, — равнодушно сказала она. — Неужели так трудно выполнить такую пустяковую просьбу?
Он присел на кровать.
— Все в порядке. Никто меня не видел. Как дела?
— Теперь остается только ждать. Единственное, что я знаю, так это то, что он на моей стороне.
Хэммет нахмурился.
— Итак, Джек был прав? Он попался на удочку?
— Думаю, да.
Сдержанный тон ее голоса заставил Хэммета пристально взглянуть на нее.
— Какая муха тебя укусила? Что-нибудь идет не так?
— Меня?
— Бога ради, Шейла! В чем дело?
Она глянула на него.
— Не все так просто.
Ей хотелось бы иметь на этой должности пожилую женщину. Он обещал ее уговорить, но это еще ничего не значит.
Хэммет запустил пальцы в свои давно не мытые волосы.
— Ерунда! Он уговорит ее. Джек сказал, что она неравнодушна к нему. Если он так сказал, значит, так оно и есть.
— Но ей же семьдесят восемь лет!
Хэммет улыбнулся.
— Я знаю мою тетушку. Она всегда была неравнодушна к симпатичным мужчинам. Никогда не могла ни в чем отказать им.
