Раньше я полагала, что моё терпение не имеет границ, что я всегда способна если не сдержаться, то хотя бы вовремя шлёпнуться в обморок, чтобы не устроить истерику, но оказывается «правильный» человек способен открыть в тебе самые неправильные стороны. Или может за этот день произошло слишком много всего.
Пусть Адриан считает меня истеричкой, пусть думает обо мне что хочет, но я больше не могла держаться, не могла делать вид, что мне всё по плечу и… я завизжала! От души выдала звук, больно бьющий по барабанным перепонкам.
Зажмурив от усердия глаза и сжимая кулаки, я вложила в этот своеобразный крик души всё, что копилось на протяжении последних недель. Как бы было проще будь у меня в груди кусок льда вместо сердца, но теперь там теплилось что-то слишком нежное, слишком живое. И я просто не могла продолжать теперь.
Казалось бы, такая детская, совершенно некрасивая истерика, что в ней может быть хорошего? Но она помогла мне почувствовать себя… освобождённой. Это определённо лучше, чем размахивать кулаками или портить жизнь другим.
Как жаль, что я больше не решусь себе такого позволить.
Так что когда воздуха в лёгких стало не хватать, я замолчала, ощутив блаженное опустошение и, рвано задышав, расслабила пальцы, а затем открыла глаза. Первое, что мне довелось увидеть это — Адриан, очень странный и непривычный Адриан. На его лице застыла растерянность, а в глазах плескалось самое натуральное раскаяние.
Вина попыталась меня захлестнуть, но я напомнила ей, что причиной этой вспышки стали его слова.
Пусть благодарит, что утраченный на мгновение контроль не обернулся для его дома замораживающим ветром. Сомнительно, что хоть кто-то из обитателей замка, как и Адриан, сможет противостоять моей магии.
— Прости, я снова перегнул, — выдохнул муж, делая шаг ко мне. Пусть он осознал, но я всё ещё чувствовала обиду, понимала, что если не покажу сейчас характер, Адриан и дальше будет выпячивать свой, не заботясь о моих чувствах. И это действительно может обернуться катастрофой для всех, кто живёт здесь.
Поэтому я чуть отклонилась, давая понять, что не хочу его прикосновений. Муж сжал челюсть, но приняв во внимание моё желание, не стал настаивать.
— Господин…, — начал что-то говорить Эшесс, но Адриан едва сдерживая ярость, бросил в его сторону:
— Если ты сейчас попытаешься меня поучать, я оторву твою клыкастую голову.
— Вот идиот, — проворчала Вьюга, приземляясь мне на плечо. Сова поспешила смыться, как только поняла, что меня сейчас прорвёт.
