Формальный поцелуй, которым мой муж, видимо, хотел скрепить наш союз, перетёк в нечто большее. Время остановилось, по коже пробежали разряды, и каждая клеточка во мне потянулась навстречу Адриану. Тело одновременно превратилось в лёгкое невесомое облако и кусок раскалённой стали, с шипением летящий к прохладной воде. При этом во всей гамме ощущений я чувствовала, как немеют кончики пальцев, как гулко бьётся сердце в груди и как сталкивается наше дыхание. Это ли не волшебство воплоти?
Мне начало казаться, что я растворяюсь в мужчине жадно сминающим мои губы — он стремительно становился чем-то неотделимым и слишком близким.
Мне бы испугаться, но меня не покидало ощущение, что Адриану происходящее нравилось не меньше, и от этого путались мысли оставляя меня в чужой власти ещё на чуть-чуть.
Широкие ладони мужа обожгли мою спину, медленно прокладывая путь к талии и лишь осознание, что я не хочу сопротивляться, привело меня в чувство.
Упиревшись в каменную грудь Адриана я постаралась его оттолкнуть, но муж так увлёкся, что не сразу обратил на это внимания.
Когда же он отстранился, я увидела в золотых глазах такое, отчего мне захотелось собрать свои вещички и сбежать — там плескалась настоящая жажда обладания. И больше ничего.
Становиться чужой игрушкой я не собиралась: хватит и того, что Адриан ради своих целей потащил меня под венец. Греть его постель, пока мной не насытятся, я точно не стану.
— Тебе пора, — холодно напомнила, неотрывно глядя в слишком довольные глаза.
Но тут взгляд мужа, наконец, отцепился от меня и заскользил вокруг, после чего Адриан, выпрямившись, усмехнулся:
— Если тебе не понравилась комната, нужно было просто сказать, а не превращать её в ледяной склеп.
Я уже собиралась спросить, о чём он, а потом поняла, что двери и стены позади Адриана покрыты слоем льда. Завертев головой, обнаружила, что та же участь постигла абсолютно всё вокруг — бело-голубая глазурь покрыла даже стёкла на высоких окнах, а так же заволокла высокие потолки.
Замёрзло всё, — изумлённо подумала я, после чего поражённая одной мыслью повернулась, вновь посмотрев на властелина, — кроме него.
Покрасневшие после поцелуя губы Адриана были приоткрыты, и из его рта вырывался пар. Несмотря на резкое похолодание, муж стоял совершенно невредимый, спокойно рассматривая учинённый мной беспорядок. Ещё и руки за спину заложил будто критик, рассматривающий новую картину.
