Здесь не выйдет держать дистанцию.
Поднимаю выше подушки, устраиваемся. Между нами сантиметров десять всего. Ноут у меня на коленях. Выбираем, что будем смотреть, жуя поздний ужин. В продолжении темы страйкбола запускаем новый боевик. Тянусь к светильникам, вырубаю свет. Обстановка более чем интимная. Кошка фильм смотрит, а я купаюсь в ее присутствии. Забираю себе руку, спокойно лежащую на плоском животике, устраиваю на себе. Она косится на меня, улыбается краешком губ. Не отталкивает. Надо теперь удержаться и не нарушить к чертям все границы, иначе я ее потеряю.
— Ой! — взвизгивает Соня, испугавшись неожиданного выстрела в главного героя.
— Обещают хэппи энд, — погладив ее по ладошке, перемещаю руку через ее голову, обнимаю за плечо, притягивая ближе к себе. Прикосновение ее бедра к моему обжигает через спортивные штаны. Шумно сглотнув, замираю. Кошка доверчиво положила голову мне на плечо.
«Обними меня» — хочется попросить, но я лишь дышу глубже, стараясь все же сосредоточиться на фильме, иначе все, трындец!
Глава 23.
Это же его настоящие эмоции… Настоящие?
София
Моей щеки касаются мягкие губы. В сон просачивается запах парфюма с нотками дерева и грейпфрута, смешанный с естественным запахом Платона. Кутаюсь в этом сильном запахе, ерзаю, устраиваясь удобнее ... На его груди!
Ой! Мы так и уснули вчера?
Аккуратно открываю один глаз, потом второй. В комнате уже светло, а на меня смотрят довольные карие глаза.
Ноутбук отодвинут на самый край кровати.
Я укрыта одеялом и прижата к крепкому телу парня.
— Не кричи только. Ладно? — просит он. Голос со сна хриплый. Ему идет, мои мурашки в восторге ползают по позвоночнику. — Мне впервые захотелось не только уснуть с девушкой, но и проснуться, — путается пальцами в моих волосах, мягко массирует голову.
Жмурюсь и тихо урчу как настоящая кошка. Даже с закрытыми глазами чувствую — Платон улыбается. Шутливо чешет меня за ушком, целует в лоб, нос, губы. Вся моя защита рушится. Как умею, отвечаю ему, обнимая за шею, поглаживая ладонью ежик коротких волос на затылке.
Они смешно щекочут ладонь, а в животе порхают самые настоящие бабочки.
Платон немножко наглеет, торможу его.
— Извини. Так сложно удержаться.
— Мне нужно время, — сама тянусь и целую его в щеку. — Не могу так сразу.
— Я понимаю, — сгребает меня в кольцо своих рук, обнимаю его за пояс в ответ.
— Ты не обиделся? — слышу, как громко и рвано колотится в его груди сердце.
— Нет.
