Свинка, если судить по кусочкам в миске, тоже получила оладушек на закуску к остаткам вчерашнего ужина и теперь уступила свое место у кормушки неизвестно откуда взявшейся кошке, больше похожей на пушистый шарик на четырех лапках. Где был этот шарик вчера, не знаю, небось гулял сам по себе, а теперь, когда запахло съестным, пришел гулять по дому. Правильная позиция, то место, где вкусно кормят, имеет право зваться домом, даже если бывать там наскоками.
Был у моей тетки в деревне бойцовский кот. Нет, не порода, просто боец-ветеран об одном ухе и глазе, весь в шрамах, видных даже сквозь шерсть, зато все окрестные мурки входили в его гарем.
Так вот, этот кошак мог шляться черт знает где неделями, но стоило появиться в доме парному мясу, как Васька объявлялся на кухне и с громким мявом требовал законную порцию. Потом по-хозяйски валялся на диване, благосклонно принимал поглаживания и опять исчезал на недели. И умирать, когда возраст на второй десяток перевалил, тоже домой пришел, тетка моя железная, из тех, что коня на скаку в избу сквозь огонь занесут, тогда плакала…"
"Ладно, хватит о печальном, ведь впереди замечательный завтрак! Миска меда, оладьи, травяной отвар и никакой каши-размазни.
Вот это правильная политика! Кстати, о кашах, надо попросить приготовить что-нибудь из этого репертуара Киза, и тогда одно из двух: или я безумно полюблю его кашу, или киллера чудо-кулинара ждет великое посрамление в лице моей скривившейся рожи.
— Всем доброго утра! — Я плюхнулась за стол и потянула поближе к себе деревянную миску с медом, все равно остальные уже сытые, не столько едят, сколько копаются.
Миска оказалась тяжелее, чем думала (железное у них тут, что ли, дерево или свинцовое?), и на повороте опасно накренилась над краем стола. Тугая золотистая жидкость мягко плеснула за край.
Киз, рядом с которым я опустилась за лавку, как на самое близкое к пухленьким оладьям свободное место, шарахнулся от меня в сторону, словно от зачумленной, и закашлялся. Подавился, болезный? Вот уже и краснеть начал! Я стремительно вскочила и саданула киллера промеж лопаток.
— Живой? — заботливо уточнила я, мимолетно удивившись тому, как странно перекосилось лицо наблюдавшего за нами Гиза.
— Пока да, — хрипло выпалил Киз. — Предлагаю ограничиться двумя пакостями. Мед на сапогах у меня уже есть, синяк на спине тоже будет.
— Пакостями? — растерянно переспросила я под задорный смех сильфа, повалившегося на оладушки, как на тахту. Вспомнился в подробностях странный ночной сон-разговор.