– Если ваш король не последний идиот, пусть даже с весьма уязвимым самолюбием, и умеет пользоваться чужими мозгами, а вы искренне любите Ланц, то осталась бы при нем. Если нет, дезертировала бы не мешкая, вон хотя бы к эльфам, они охотно принимают сведущих в политике особ. Выход есть в любой ситуации!
Кейсар внимательно посмотрел мне в глаза, кивнул так, будто нашел в них список нужных ответов, и, отвернувшись, властно скомандовал своим людям трогаться в путь. Через несколько минут лишь следы копыт, сапог и лап на грязной дороге да примятая трава говорили о том, что здесь был отряд из Ланца.
– Черт, еще чутьчуть, и ты уговорила бы этого парня бросить службу и присоединиться к нашей компании, – восхищенно выдохнул Лакс.
– Я над этим думала, но решила, что не стоит сразу ставить Дерга в ситуацию нравственной борьбы и выбора между новой позицией и старым долгом, – согласилась я.
Глава 18
Новый спутник
Соскочив с коня, я сняла маскирующую руну и позвала:
– Эй, Птица, вылезай! Они уехали!
Зашуршали мокрые трава и кусты, на дорогу выбрался наш беглец, перемазанный и мокрый как мышь, попытавшаяся утопиться в унитазе.
Он все еще не верил своему спасению и опасливо зыркал на дорогу с таким видом, будто в любую секунду ждал возвращения Кейсара Дерга и всей его команды, включая очаровательных собачек. Не обнаружив непосредственной угрозы, бедолагапоэт испустил грандиозный вздох облегчения, вылупился на меня словно на божество и, моргая, пылко зачастил:
– Магева! Я не знаю, чем измерить благодарность! Вы спасли мою жизнь, рискуя собой и своими людьми!.
.
– Ну с благодарностью мы чтонибудь придумаем, Гриша, – небрежно отозвалась я, переиначив имя мужчины на удобный манер. – А за риск мне еще от своих людей головомойка будет. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Пока же предлагаю всем переодеться во чтонибудь, не пропитавшееся водой насквозь. Кейр, Лакс, у нас запасной одежонки для поэта не сыщется? Уж больно он оборванный и ободранный, любому обывателю ясно – подозрительный тип.
– Найдем. – Кейр все еще пытался быть неприступносуровым, но я прекрасно видела, что за каменным выражением его морды кроется сочувствие. Думаю, не встань я на защиту жертвы монаршего произвола, воин с двумя мечами вполне мог бы выйти против погони. Не факт, что победил бы, но попытался бы, могу спорить. Кажется, телохранитель прочел это знание на моем лице и отложил нравоучительные нотации до лучших времен, занявшись ревизией седельной сумки.