– А? Ага, – кивнул Лакс и отвернулся, кажется, капельку разочарованный.
А чего он хотел? Чтобы я заявила, будто желаю выцарапать глаза каждой из этих разрисованных кукол? Ну желаю, только не скажу и не покажу вида. Не магевское это дело, друзей к шлюхам ревновать. А так хочется врезать нахалкам!..
– Эй, красавица, не хочешь позабавиться? – наконец, не убоявшись магевского звания, окликнул меня какойто весьма мускулистый высокий парень в совершенно непотребным образом облегающих все хозяйство черных кожаных штанах и распахнутой на груди белой рубашке.
Я даже приостановилась, соображая, а не подкладывает ли он чего в свои штаны для большей рельефности.
– Магева спешит, – неожиданно резко и почти злобно ответил Лакс и буквально потащил в открывшийся между домов проулок. – В этой толкотне мы еще долго пробираться будем, – поспешно объяснил поступок вор. – Я тут одну дорожку знаю, вмиг к «Трем сапогам» попадем.
– А? Ага, – скопировала я фразочку Лакса и сделала вид, что оглядываюсь в сторону улицы, на которой остался «хозяйственный» парень, сделавший мне нескромное предложение.
Вор скрипнул зубами и надолго замолчал. Урааа! Сработало! Вот такто! Съел, дружок? Не будешь мне своих девочек демонстрировать! Я так увлеклась самодовольным обдумыванием собственной выходки и ее последствий, что почти перестала смотреть по сторонам, тем паче что задворки веселого квартала были куда менее привлекательны, чем его парадный фасад.
Чемто это походило на перевязь Портоса – спереди позолота, а сзади… На что хватило денег, на то хватило, нечего придираться. Люди сюда не за эстетическими переживаниями ходят.
Дальше мы двигались уже спокойнее, шум веселья слышался глуше, гдето чуть в стороне, и люди стали попадаться значительно реже, к тому же никакого особого интереса к нам не проявляли. Фаль, наслаждавшийся яркой суматохой, даже капельку заскучал. Внезапно Лакс споткнулся на ровном месте и, выпрямляясь, грязно выругался.
– Ты чего? – опешила я.
– За нами идут, – очень тихо шепнул вор и тут же, громко икнув, принялся с пьяными завываниями расписывать красоту ночи и, что удивительно, мои прелести.
– И что с того? Ограбить, что ли, хотят? – поинтересовалась я, стараясь не обращать внимания на сочные комплименты, от которых краснели даже уши и както подозрительно теплело в груди.