Пару раз, резко выдернув клинок из ножен, Григорий проверил, как она выходит, и, убедившись, что ножны сделаны правильно, устало проворчал:
– Всё, Матвейка. Будя. Теперь до ярмарки в кузне работать станем, ежели только кто из соседей попросит. Передохнуть мне надобно.
– Добре, бать. Ты ежели чего, меня зови. Думаю, с инструментом каким я и сам управлюсь.
– От дурень, – вдруг рассмеялся кузнец. – Покос начался. Куда тут ещё тянуть. Осыплется колос, в зиму без хлеба останемся. До ярмарки ещё почти две недели. Надо с хлебом управиться.
– Надо, значит, управимся, – решительно кивнул Матвей.
Дав себе сутки на отоспаться, они отправились в поле. Рожь и вправду уже созрела, так что с булатом они закончили очень вовремя. Подхватив косу, казаки вышли на свою делянку и принялись работать. Шедшая за ними Настасья то и дело окликала мужчин, прося их не торопиться. Увязывать скошенный хлеб в снопы она одна за двумя не поспевала. Сообразив, что так они рискуют потерять половину урожая, Матвей задумчиво оглядел потное и осунувшееся от усталости лицо отца и, подумав, осторожно предложил:
– Бать, может, ты с мамкой увязывать станешь, а дальше я один косить буду?
– Пожалуй, – нехотя согласился казак, оглядывая оставшийся фронт работ.
Отложив косу, он отошёл к жене, а Матвей, отдышавшись, снова взялся за косу. В этом деле главное – поймать ритм. Шаг, взмах, отмашка и ещё шаг. И главное, не забывать про дыхание. Эту формулу он вывел для себя ещё на первом своём сенокосе, так что к вечеру треть надела была скошена.
На ночлег семья привычно расположилась прямо в поле. Устало прожевав уже привычный кулеш, Матвей вдруг вспомнил, что Ульяна всю эту работу вынуждена будет выполнять сама, и невольно оглянулся в сторону её делянки.
– За Ульянку думаешь? – улыбнулась Настасья, заметив его взгляд.
В ответ Матвей только плечами пожал.
– Верно подумал, – вдруг поддержал его отец. – Своё скосим, сходишь помочь. Там дитя малое. Не след им в зиму без хлеба.
– А соседи что скажут? – задумчиво протянула женщина.
– Что у нас добрый казак вырос. Вдову без помощи не оставил. А ежели что глупое болтать станут, так им и ответишь. Вдовам завсегда помогали, – жёстко ответил ей кузнец.
– Как скажешь, Гриш, – помолчав, вздохнула Настасья.
– Уймись, мать. Вырос казак. У подола уж не удержишь, – тепло улыбнулся ей кузнец. – Вон, когда с ногайцами резались, так я и охнуть не успел, как он одними ножами полдесятка положил.
– Так я ж не спорю, – махнула Настасья рукой.
