– Я так думаю, дядьки Андрея дочка злобится, что мы так легко от сговора отказались, – снова вздохнул парень.
– От ведь сучонка сопливая! – взбесившейся коброй зашипела Настасья. – Ну, я ей устрою…
– Оставь, мам, – отмахнулся Матвей. – Нет ума, так уже не будет. Вот в воскресенье в церкву сходим, молебен закажем благодарственный, что поход без убытку прошёл, а там посмотрим, – грустно улыбнулся парень.
– Точно она? – помолчав, спросил Григорий.
– Да какая тут может быть точность, бать. Так, размышления мои.
Потому как больше и некому. Или она, или поп наш. Никто иной таким и не задавался.
– Добре. С попом я сам потом погуторю. А вот что с дурой этой делать, ума не приложу, – проворчал казак, ероша пальцами седеющий чуб.
– Оставь. Собака лает, а ветер носит. Сама уймётся, придёт время, – снова отмахнулся Матвей. – У нас с тобой своих дел хватит. Инструмент вон нарезной делать надо, станки собирать. Да и другие задумки имеются.
– Ладно. Там видно будет, – подумав, согласился мастер.
Они отправились в баню, после чего мать накрыла праздничный стол. К ночи, заметив родительские переглядки, Матвей прихватил из сеней овчинный полушубок и отправился ночевать на сеновал.
Утром, прогоняя тренировочный комплекс, который его заставил выучить Елизар, Матвей увидел отца счастливо улыбающимся и лениво-вальяжным.
Настасья тоже лучилась довольством, из чего парень сделал вывод, что его поступок оценили, и ночь для них прошла весьма продуктивно.
Делая вид, что ничего не замечает, парень закончил тренировку и, умываясь из бочки, с интересом спросил:
– С чего начинать станем, бать?
– Со станков, пожалуй, – подумав, лениво отозвался кузнец.
– Для дела они как бы не важнее всего будут.
– Тогда завтракать пошли, – с улыбкой поторопил его парень.
– Дожил, собственный сын указывает, чего отцу делать, – беззлобно проворчал Григорий, направляясь к крыльцу.
Проглотив по уже ставшему привычными куску хлеба со свежим молоком, они прошли в кузню, и мастер, отметив порядок в мастерской, буркнул:
– Показывай, чего ты там напридумывал.
– Вот, бать, смотри, – засуетился Матвей, раскладывая перед ним свои чертежи. – Это сверлильный станок будет, это токарный, а это точило. А вот тут тот самый паровик, что всю эту механику крутить станет.
– Ага, это вот оно куда, – тихо бубнил кузнец, внимательно изучая чертежи. – А это, выходит, под низ пихать… Ох и намучаемся с литьём, – покрутил он головой, аккуратно сворачивая бумаги.
