Увлёкшись такими мыслями, Матвей не сразу понял, что именно видит. Но спустя несколько секунд, встав в бричке в полный рост, убедился, что глаза его не подводят, и громко крикнул:
– Казаки, к нам едет кто-то!
Тут же защёлкали затворы и стихли все разговоры. Минут через десять один из казаков, всмотревшись в медленно вырастающие силуэты, так же громко объявил:
– Степняки.
«Блин, мистер очевидность, – проворчал про себя Матвей. – А, то тут кого другого встретить можно».
Два десятка всадников, не спеша подъехав к каравану, остановились в некотором отдалении, и двое из них, отделившись от основной массы, медленно подъехали поближе, явно кого-то высматривая.
– Кого ищете, соседи? – нейтральным тоном поинтересовался один из казаков.
– Зерно хотим торговать, – послышался ответ с гортанным акцентом.
– И много вам зерна надобно?
– Пять мешок.
– А платить чем станешь?
– Бумажный деньги есть, мало-мало серебро есть. Будешь торговать?
– Подъезжай, смотри, – пригласил казак, указывая рукой на свою телегу.
При этом он даже не сделал попытки остановиться или хоть как-то выехать их колонны.
Степняки дружно тряхнули поводьями и, поравнявшись с телегой, свесились с сёдел, разглядывая мешки. По просьбе старшего казак развязал указанный мешок. Зачерпнув ладонью горсть зерна, степняк поворошил его пальцами и, кивнув, махнул рукой. Не говоря ни слова, казак снова завязал мешок, и они приступили к торгу.
Караван всё так же неспешно двигался по тракту, а степняки тянулись за ним следом, пока торговцы находили компромисс.
Наконец они ударили по рукам, и казак, получив деньги, принялся снимать с телеги мешки и просто оставлять их на обочине дороги. Когда последний мешок был снят, степняки остановили коней, и остальные, подъехав, принялись грузить зерно на заводных коней.
Привязав поводья к поручню облучка, Матвей спрыгнул на землю и, быстрым шагом догнав дроги отца, негромко поинтересовался:
– И часто так?
– Всяко бывает, – философски пожал казак плечами.
– И что, всегда продают?
– А чего бы нет? – снова пожал плечами кузнец.
– Так они ж враги. Девок наших воруют, людей убивают.
– Так что ж, не жить теперь. Воруют они и убивают не потому, что тати, а потому, что иной жизни не знают. Не умеют они на земле работать. К тому же, бывает, и мы их бьём. И девок их в полон увозим. Всяко бывает, так что ж теперь, вырезать их всех и вовек дел не иметь? Не по-божески то, Матвей. Одно дело – в бою с ними сцепиться, и совсем другое – вот так, на тракте добром поторговать.
