– Ох, это ж сколько денег потратили! – ахнула Настасья, накидывая шаль на плечи.
– Меньше, чем добыли, – усмехнулся Матвей в ответ.
– Я гляжу, и коней купили. Это как вы так ловко расторговались? – не сдержала женщина любопытства.
– Каурая пара трофейные. А тот, что с белыми чулками, купленный. Буяном звать, – усмехнулся Григорий в ответ.
– Господи! Опять воевали с кем! – всполошилась Настасья.
– Разбойников побили, – отмахнулся парень. – Сами виноваты. Решили, что казаков можно дурным нахрапом взять.
– Забудь за них, Настя, – поддержал кузнец сына. – А расторговались мы и вправду славно. С прибытком теперь. Ты чем ахать, лучше серьги вон примерь. Сын тебе особо выбирал.
– Так это ты? – неверящим тоном уточнила женщина.
– Он, мать. Он.
Подхватив серьги, Настасья унеслась к зеркалу, спустя минуту вернулась обратно к своим мужчинам. Скинув косынку на плечи, она павой прошлась по комнате, поворачиваясь к ним то одним, то другим боком.
– А хороша у нас мамка, а, Матвейка? – молодецки расправляя усы, усмехнулся Григорий.
– Красавица, – решительно кивнул парень.
– Захвалите, черти, – рассмеялась Настасья, розовея от похвалы.
– То не похвала, то правда, мать, – твёрдо ответил Матвей и, оглянувшись на отца, добавил: – Пойду, баню гляну. – И, не дожидаясь ответа, широким шагом вышел из хаты.
Родителям явно не терпелось остаться наедине. Пройдя в баню, Матвей подкинул дров в печку и, убедившись, что воды на всю семью хватит, направился в сарай.
Сняв с дрог всю привезённую поклажу, парень разобрал покупки и, подкинув лошадям сена, вернулся в баню. К тому моменту, когда из дома наконец вышел отец, он успел протопить её и смыть с себя первую грязь. Вошедший в предбанник Григорий положил на лавку чистое бельё с полотенцем и, снимая мягкие ичиги, негромко произнёс:
– Спасибо, сын. Вовремя ты понял всё.
– Так не дитё уже, бать, – понимающе улыбнулся Матвей. – Сейчас домоюсь и в хату пойду. С мамкой-то уговорились?
Вместо ответа кузнец только усмехнулся.
Попарившись и отмывшись, парень быстро оделся в чистое и выскочил во двор. Войдя в хату, он подхватил со стола горшок с холодным квасом и, как следует приложившись к нему, выдохнул, утирая губы:
– Мам, там батя гуторил, что полотенце забыл. Ты б снесла.
– Ой, сейчас, сынок. Ты поешь пока, – засуетилась Настасья.
– Вас дождусь, – отмахнулся Матвей, снова прикладываясь к квасу.
Ужинать они сели уже в потёмках.
