Дождавшись, когда корабль проскочит между парусниками, Ли отдал команду, и три ракеты, сорвавшись со своих установок, взвились в воздух. Три огромных водяных столба поднялись на месте взрывов. От пиратских парусников остались одни обломки, мирно покачивавшиеся на морских волнах. Спасать из трёх пиратских экипажей было некого: ракеты, случайно найденные маленьким резчиком по дереву не оставляли шансов на спасение.
Только теперь Ли неожиданно для себя понял, что за оружие попало ему в руки. Стоя у самого борта, он задумчиво смотрел на медленно дрейфующие обломки.
Тяжело вздохнув, Ли обвёл горизонт долгим задумчивым взглядом, пытаясь решить, как жить дальше.
Наконец, после долгого ожидания, подростки решились нарушить его задумчивость. Осторожно подойдя к молчаливо замершей у борта фигуре, лоцман негромко кашлянул, привлекая к себе внимание и, увидев, что Ли чуть скосил на него глаза, тихо спросил:
– Куда теперь, мастер?
– Обратно. В бухту, – едва слышно ответил Ли, медленно разворачиваясь и направляясь к рубке.
Ли не давало покоя то, что каждый раз они успевали отразить нападение в самый последний момент. Как ни крути, им позарез нужно было придумать что-то для своевременного оповещения долины о грозящей опасности. Но что он ни делал, ничего путного на ум не приходило. Проводя много часов в библиотеке, Ли не раз натыкался на различные описания всяких непонятных штук, которые могли бы помочь им в этом деле. Но все эти приборы были не больше чем названиями и картинками на бумаге. Многих названий Ли даже не понимал, не говоря уже о том, чтобы осмыслить их, как не понимал и принципа их действия.
Присев на узкую лавочку, Ли уставился остановившимся взглядом в доски палубы. Увидев, что мастер не в духе, подростки собрались на корме и принялись вполголоса что-то обсуждать. Тем временем Ли продолжал обдумывать создавшуюся проблему.
Когда-то у людей были специальные приборы, способные передавать изображение и звук на большие расстояния. Были и особые элементы, которые могли фиксировать любое движение в точках, на которые они были направлены.
Но как они работали и что для этого было нужно, Ли так и не понял.
Ли давно уже не обольщался насчёт своей грамотности. Безусловно, в той среде, где жили он и его ребята, ему было чем гордиться. Умение говорить, писать и читать на нескольких языках там, где каждый третий был совершенно неграмотным, само по себе было чудом. Но каждый раз, входя в библиотеку, Ли начинал чувствовать свою ущербность.
