Сандалии трех видов, четыре пары кроссовок, ботильоны на платформе, лаковые полусапожки, замшевые ботиночки, клетчатые кеды, высокие кожаные сапоги на платформе, босоножки из джинсовой ткани, ярко-красные лодочки и пять штук бареток. Среди них были и белые, но не снежного оттенка, а молочного и без бантов – мысок щетинился брошью из стразов. Решив, что отрицательный результат тоже результат, я мысленно вычеркнула Юлечку из списка подозреваемых, распахнула дверь в номер Леоновых, вошла внутрь, хотела открыть шкаф и услышала хриплый баритон:
– Что надо?
Вот черт! Я совсем забыла про системного администратора, который не спускался к ужину.
Однако хорошо быть хозяйкой отеля. Ты всегда можешь объяснить, по какой причине ввалилась в номер без разрешения постояльца.
– Добрый вечер, Олег, – замурлыкала я, обшаривая комнату взглядом, – как вы себя чувствуете?
Леонов отложил тетрис и натянул одеяло до подбородка.
– Плохо.
– Вижу, Маша исправно мажет вас зеленкой и фукарцидом, – продолжила я. – Помогает?
– Не очень, – буркнул Олег.
– Я хотела узнать, не нуждаетесь ли вы в чем-нибудь еще? – Я изображала из себя настырно заботливую хозяйку отеля.
– Мне нужен покой, – откровенно намекнул на нежелание меня видеть Олег, – я хочу спать.
– Спокойной ночи, – откланялась я, – отдыхайте!
Он промолчал, и я, отметив, что он не читает в постели, а играет в тетрис, некогда популярную, но сейчас подзабытую электронную забаву, вышла в коридор. Увы, изучить обувь Маши мне не удалось.
Следующий номер, куда я засунула нос, принадлежал Мише.
Один раз я уже рылась в его комнате, но повторение, как любят говорить наши преподы, мать учения. И снова ничего интересного, минимум одежды, электробритва. Ванной явно пользовался только один человек, ничто не намекало на присутствие здесь женщины, в помещении не пахло духами, нигде не было ни одной девичьей мелочи, зубная щетка стояла в стакане в гордом одиночестве. Белых бареток с бантиком я не нашла, зато в самом дальнем углу шкафа лежала… подушка-лиса из библиотеки.
Та самая, что в лохматые годы служила моему деду Алексею Николаевичу булавочницей.
Я удивилась: неужели Миша клептоман? Люди, страдающие этим видом психического расстройства, тащат что ни попадя, очень часто они не могут устоять перед копеечной ерундой: ластиками, пластиковыми мисками, носовыми платками, керамическими свинками, дешевыми ручками. Мне непонятно, отчего воровство, пусть даже чепухи, считается болезнью и оправдывает того, кто схватил чужое.
