Выронив ее, Дуглесс кинулась бежать.
Оставив позади зловонные хижины и изрытую рытвинами | дорогу, Дуглесс помчалась к ближайшему лесу и бежала, пока совсем не задохнулась. В полном изнеможении она плюхнулась прямо на землю и прислонилась к дереву.
Стало быть, когда она потеряла сознание в церкви, то в себя пришла уже в шестнадцатом веке! Теперь она здесь и снова одна: Николас ее не узнает! — одна в той эпохе, когда еще не успели изобрести мыло или хотя бы, научиться им пользоваться! И все здешние люди, по-видимому, считают ее исчадием ада!
— Как же мне сообщить Николасу обо всем, что ему необходимо узнать, если я даже увидеть его не могу? — прошептала Дуглесс.
Тут на нее упали холодные капли дождя, и, достав из сумки зонтик, Дуглесс раскрыла его над собой. Именно в этот момент она впервые внимательно оглядела свою потрепанную от времени, старую дорожную сумку с колесиками. Сумка эта верно служила ей многие годы и путешествовала вместе с Дуглесс, куда бы та ни направлялась.
Постепенно Дуглесс наполнила ее всем, что может пригодиться путешествующему человеку: там были и тюбики с косметикой, и лекарства, и туалетные принадлежности, и комплект всего необходимого для шитья, и даже набор приспособлений для делопроизводства, и журналы, и ночнушка, и пакетики с арахисом, полученные во время перелета в самолете, и фломастеры, полно всякой всячины, не говоря уж о вещах, хранившихся на самом дне!
И, ощущая сумку как бы единственным своим другом, она подтянула ее поближе к себе и прикрыла зонтом.
Ну же, Дуглесс, давай, думай! — приказала она себе. Значит, она должна сообщить Николасу о том, что ему необходимо знать, а потом надо будет уматывать обратно, в свою собственную эпоху! Она уже и сейчас может твердо заявить, что не имеет ни малейшего желания оставаться в этой отсталой стране, где люди грязны и невежественны! Даже за столь короткое время пребывания здесь она успела истосковаться по душу и электроодеялам!
Дождь припустил пуще, и она сжалась в комок под зонтом.
Земля под нею постепенно промокала, и она решила сесть на один из журналов, но передумала: кто знает, вполне может статься, что ей придется торговать этими журналами, чтобы иметь средства на жизнь!
Опустив голову на колени, она прошептала:
— Николас, ну где же ты?!"
"Она вспомнила вечер первого дня, когда они повстречались и когда она рыдала в сарайчике для хранения сельскохозяйственных орудий.