Проволоки не нашлось, но Алексей вовремя вспомнил, что в машине у него уже несколько лет валяется целая бобина суровых ниток. Нитки подошли даже больше, чем проволока, они же укрепили и оперение. Резиновый клей, тоже имевшийся в машине, хорошо скрепил нитки.
Первую стрелу Алексей тут же опробовал. Еще до того, как нитки клеем обмазал. Гвоздь вошел в дерево на несколько сантиметров. Убить такой стрелой, в отличие от стрелы фирменной, невозможно, если только в глаз или в горло не попадешь. Но рану можно нанести существенную.
Центр тяжести самодельной стрелы оказался слегка смещенным. Но если приспособиться, то можно так стрелу закладывать, чтобы она только дальность полета снижала и не смещала стрелу от вертикальной линии выстрела."
"Новые стрелы понравились, и Алексей так увлекся изготовлением, отдалявшим его от скорбных мыслей, что успел сделать двенадцать новых стрел до того, как около бани появился Владимир. Капитан оружие осмотрел, прицелился куда-то в облака, хмыкнул, но не высказал ни одобрения, ни неодобрения.
– Все… Тебе завтра надо свежую голову иметь… Отдыхай… Мы с Толей покараулим. Поднимем в шесть…
Второй капитан уже шел со стороны соседнего двора…
* * *Привычный будильник в организме работал по-прежнему без сбоев. Так всегда бывало: когда старший лейтенант Пашкованцев говорил себе, во сколько ему необходимо проснуться, он в это время и просыпался. Даже обычно на пару минут раньше. Точно так же проснулся и в это утро. Увидел, что за маленьким окошком уже светло, хотя в бане стоял обыкновенный полумрак, посмотрел на часы с подсветкой, без двух минут шесть, и только тогда вышел на крыльцо, где стояло ведро с колодезной водой, чтобы умыться.
И при этом стукнул кого-то по спине дверью.
Капитаны Владимир и Анатолий стояли в стороне, что-то обсуждая. Алексей за дверь заглянул. На крыльце сидел Мишка Пашкованцев. Волосы всклокочены, глаз не видно, щеки сине-красные.
– Устал вчера… – посочувствовал старший лейтенант братцу.
– Налей сто граммчиков… Сердце останавливается… – голос такой был, словно Мишка всю ночь рот полоскал серной кислотой и язык у него весь от этого занятия потрескался.
– Он в двадцать минут пятого прибежал… – сообщил Владимир. – С тех пор ждет…
– А что, дома не осталось? – удивился Алексей.
– Мамка все попрятала… С ней всегда так, только отвернешься, хвать со стола и спрячет…
Алексей неторопливо умылся и снова на брата глянул. Взгляд у того был жалкий и несчастный. Казалось, и правда парень помирает.
