— Тогда чего?
Я отложил разводной ключ в сторону и тяжело вздохнул.
— Вот же ты пристал… — с лёгким раздражением в голосе произнёс я. — Я за тебя боюсь, дурень. По началу мне казалось, что это я виноват в том, что ты припёрся в этот мир. Но ты будто бы сам захотел здесь оказаться! В другой ситуации я, может быть, и был бы рад понянчиться с новичками, но мне хватает одного тебя! Твоя жизнь здесь в опасности, понимаешь? И я не готов ею рисковать ради двух-трёх незнакомых мне людей!
Мои слова прозвучал достаточно громко и явно привлекли внимание новичков.
Ну и пусть. Уж лучше так, чем говорить всё это у них за спинами.
— И пристал же ты ко мне с моим страхом! — продолжил я, хорошенько распалившись. — Ты сам будто бы ничего не боишься! Щёлкаешь големов как орешки, ходишь здесь как на прогулке и наслаждаешься жизнью. Это нормально? Тебе-то не страшно?
— Нет… — тихим голосом ответил Вадик.
— Нет? Почему?
— Потому что ты здесь. В любой критической ситуации ты всегда принимаешь верные решения. С тобой я чувствую себя в безопасности.
Я удивлённо уставился на брата и почувствовал себя обезоруженным. Вот, значит, как?.. Да, Вадик был прав: кое-что я действительно потерял, но не в тот миг, когда пережил смерть Косого и бой насмерть с одним из убийц, а когда мой брат очутился в этом мире. И утерянное было ни эмпатией или состраданием, ни чуткостью, ни моими принципами, а простейшей искренностью и доверием по отношению к другим и к самому себе. После всего пережитого я позволил себе замкнуться, и Вадик это почувствовал.
Я вздохнул, убрал инструменты и последние необходимые детали в бездонную сумку, поднялся на ноги и направился на поиски других ходов в «подземелье».
— Идём, — сказал я всему отряду, а затем добавил, обратившись к новичкам: — Я всё ещё считаю вас двоих балластом. Но пока вы с нами, я буду вас защищать.
Оса благодарно кивнула, Фредерик недовольно поморщился, и оба новичка последовали за мной."
"Спустя ещё около часа поисков мы сумели обнаружить небольшой пересохший канал, упирающийся в довольно высокий технический сток, который был перекрыт ржавой решёткой.
Вадик вооружился своей булавой и за несколько уверенных ударов вышиб её хлипкие прутья. Перед нами отворился путь в укутанный мраком тоннель.
— Ни черта не вижу, — произнёс Вадик. — Сыростью практически не пахнет… Зато улавливаю запах человека.
— Улавливаешь запах человека? — недоумённо переспросил я.
— Ага, слабо. Благословление Велеса даровало мне обострённый нюх.
— Как… полезно.
