— Это не мои вещи, — хмурюсь, рассматривая стопку, которую он водружает на кровать.
— Эта лучше, — сегодня у Брюнета вновь отличное настроение.
Лучше-то лучше, но мои вещи были настоящим тряпьем, не хватало проколоться на такой мелочи. Но, кажется, думаю о сотрудниках СБ слишком плохо. Одежда выглядит потрепанной и тонкой.
— В нее вшиты специальные нити, помогающие сохранить тепло тела, — гордо поясняет Питер. — А ботинки влагонепроницаемые.
— Здорово, — бормочу без энтузиазма.
Вроде бы, все сказано, но Пит мнется на пороге.
— Ты что-то хотел? — не то чтобы мне улыбалось вести с ним длительные беседы, но грубить почему-то желания нет.
— Можно вопрос?
— Валяй.
— Почему ты не попросил Коннери хотя бы организовать встречу с отцом? Он на другом континенте, но на флайере это два часа лёту, полковник мог бы устроить.
В глазах парня искреннее недоумение, а я не знаю, как ему объяснить. Тому, кто не был на моем месте, не понять, да и незачем."
"Не смогу объяснить, что не могу увидеть отца спустя четыре года только затем, чтобы сказать: “Я попробую что-то сделать”.
Дать надежду, не имея ни малейшей гарантии того, что что-то получится. Заявиться сейчас и показать, что его ребенок не сыт, не в безопасности и не счастлив. Будет ли ему легче встретить меня на несколько минут, увидеть, что со мной стало, и снова расстаться на неопределенный срок, а весьма вероятно, что навсегда? А кого увижу я вместо человека, которого выводили из зала суда?.
.
Нет, мы или встретимся, чтобы никогда не расставаться, или останемся в памяти друг друга теми, кем были когда-то. И точка.
— Ни к чему это, — отвечаю таким тоном, что у Пита пропадает всякое желание задавать вопросы.
— Э-э… — Брюнет теряется. — Ну, я тогда пойду. Приду за тобой вечером.
Киваю, отпускаю его жестом ленивого императора. Дверь ползет за его спиной и возвращается на место.
Я снова в одиночестве. Какое блаженство.
***
Оставшийся день лежу на кровати, закинув руки за голову, и смотрю в потолок.
Хорошо бы выспаться напоследок, но сон не идет. Мысли так и кружатся в голове. И самая главная из них — могу ли я верить “верхним”. Ответ очевиден: конечно же, нет. Уже слишком давно никому не верю, чтобы внезапно научиться доверять и полагаться на кого бы то ни было. Поверить — значит раскрыться, обнажить часть себя из-под брони, а значит, и подставиться под удар.
