Его казнят благодаря моим показаниям. Этого достаточно. И с него. И с меня.
Выходим с папой из зала суда. Беру его под руку. Он ласково касается моей ладони.
— Как ты?
— Порядок, — натягиваю на лицо улыбку. — А ты?
— До сих пор не верю, что все это дело рук моего брата, — признается.
Больше ничего не говорю. Крепче сжимаю его руку.
— Кэм!
Даже зажмуриваюсь от звука этого голоса. Поворачиваюсь.
— Жду тебя на выходе, — понимающе сообщает отец и уходит.
Райан тоже подстригся. Ему идет.
Отходим в сторону. Останавливаемся у окна.
— Как ты? — спрашивает, точь-в-точь как отец. Он за меня беспокоится. По-настоящему.
— Отвратительно, — признаюсь, в отличие от ответа папе. — Я только что отправила своего дядю в камеру смертников.
Кесседи прищуривается, глядя на меня.
— А как же «я убью его собственными руками»?
— Может, собственными было бы не так паршиво, — что бы ни было, Райан — единственный человек, с кем могу говорить откровенно.
— А как твой отец?
— Не лучше, — задумываюсь, чтобы правильнее подобрать слова.
— Мы с ним как актеры одной роли. Нам обоим паршиво, но мы ходим и улыбаемся друг другу, боясь ранить или расстроить.
— Вы справитесь, — говорит убежденно.
Верю ему. Как всегда.
— Знаю, — улыбаюсь. Улыбка выходит вымученной, но искренней. — А ты как?
— СБ предлагают работу. Параллельно получать заочно образование.
Присвистываю.
— По-моему, отличное предложение. Надо брать, — шучу.
— Скорее всего, «возьму», — смеется.
Как хорошо, что у него все хорошо.
— Папа ждет, — напоминаю.
— Конечно, — мне кажется, Райан хочет еще что-то сказать, но опять не говорит.
Отец ждет у дверей. Выходим вместе. Я и Кесседи впереди. Папа сзади.
Меня ослепляет вспышками фотоаппаратов. Их десятки. Возможно, даже сотни. Репортеры обступают нас, как голодные псы.
— Кэмерон, расскажите, каково это — притворяться мужчиной четыре года?!
— Кэмерон, что вы испытываете, отправив родного дядю на смерть?!
— Кэмерон, вы теперь получите дядино состояние?!
— Кэмерон, вы занимались сексом с женщинами, когда притворялись парнем?! — что за?!.
.
Каким образом история с «мальчик-девочкой» просочилась в прессу? Это ужасно. Вопросы несутся со всех сторон. Причем ни Райан, ни мой отец их не интересуют. Героиней первых полос сделали меня.
Кесседи расстегивает куртку. Обнимает меня, вынуждая пригнуть голову, на которую накидывает полу куртки. Быстро идем к машине. Пресса тянется ко мне. Сует микрофоны в лицо. Повсюду щелчки фотокамер.
Крепче прижимаюсь к Райану.
