— Как я мог не понять? — произносит тихо. — Не увидеть?
Мои губы трогает печальная улыбка.
— Ты не смотрел, — отвечаю. — Когда тебя знакомят с парнем, разве ты будешь высматривать в нем девушку? Тем более, когда он отзывается на мужское обращение. Ведет себя как парень. Говорит как парень.
— Да мне бы просто в голову не пришло, что девчонка может отправиться в банду Нижнего мира под видом мальчишки! — восклицает.
Склоняю голову набок. Задаю вопрос:
— А если бы она пришла в банду как девчонка? Что бы с ней было? — Райан отводит глаза.
Молчит. Смотрит куда-то в район своих рук. — Мы оба видели, как Коэн относился к женщинам. Тело для развлечений — не больше. Так у меня был хотя бы шанс.
— А на заводе? — спрашивает.
Пожимаю плечами.
— И на заводе, — отвечаю. — Думаешь, на заводе с девушками обращались лучше? Если нашла себе одного, защищающего от посягательств остальных, ты счастливица. Остальных насилуют. Берут плату за услуги натурой… — закрываю глаза. Опираюсь затылком о стену.
— Меня били, как всех мальчишек помладше. Несколько раз избивали до потери сознания. Я училась драться. Иногда отбивалась. Иногда нет. Но это в миллион раз лучше, чем если бы меня насиловали, — вздыхаю. — Эта тактика работала, пока не наткнулась на Боба. Вся та история, из-за которой меня забрали с завода, чистая правда. Боб любил именно мальчиков. А меня он считал мальчиком, как и все, — поджимаю губы, раздумываю: — Должно быть, Боб даже оставил бы меня в покое, успей он снять с меня штаны и увидеть, что не на того напал… Не на ту.
Но тогда нашлись бы десятки других желающих. Девочки моего возраста особенно ценятся на заводах. Испуганные. Податливые. Не способные защититься. И я решила отыграть мальчика до конца. На тот момент уже дошла до такого состояния, что терять мне было нечего. Поэтому взяла отвертку и всадила ему в глаз. Потом за мной пришли стражи порядка и утащили в камеру. Штаны остались на мне. А потом пришел Коннери. Дальше ты знаешь.
— Он знал?
— С самого начала, — киваю. — В первый же разговор выложил передо мной кучу фотографий моей семьи. В том числе и мои: я в платье, я с бантом в волосах… Этим его и заинтересовала. Тем, что меня не раскусили за четыре года.
— А Питер?
Качаю головой.
— Насколько мне известно, нет. Он не знал. Только Коннери.
— Но как? — в его глазах искреннее недоумение. — Я не понимаю, как тебе удалось.
Пожимаю плечами."
"— Проще, чем кажется, — вздыхаю.
