Стоим, запрокинув головы, и следим за каждым его движением. Он снимает лямки с плеч. Кладет рюкзак на пол. Медленно отходит.
— Молодец, — подбадривает Кесседи. — А теперь иди к лестнице.
На лестнице уже защитный экран. Стоит Курту оказаться на ней, взрыв будет ему нипочем.
Выдыхаю с облегчением, когда здоровяк оказывается вне опасности.
Вот же идиот! Выскажу я ему!
Мы с Райаном тоже уходим.
— Пошли, умник, — торопит Кесседи.
Отстаю от него на полшага. Всего полшага.
Именно этих полшага мне и не хватает.
Раздается взрыв. Уши закладывает.
Я почти за экраном. Не успеваю занести ногу. В нее и летит осколок. Попадает в бедро.
Боль такая, что не могу даже вздохнуть. Падаю. Кажется, кричу.
Больно. Штанина пропитывается кровью. Все помещение в дыму. Ничего не вижу. Ничего не чувствую, кроме этой боли.
— «Скорую»! — кричит кто-то.
Они не пригнали сюда «скорую» заранее? Серьезно?
Это последняя связная мысль в моей голове. Сознание туманится.
— Кэм! — голос Райана звучит где-то совсем близко.
Но на грани сна и реальности. Ничего не вижу от боли и дыма.
Руки. Быстрые уверенные руки прирожденного врача хватаются за ремень моих брюк, не дожидаясь опаздывающей «скорой». Расстегивают.
Нет!
Кажется, кричу это вслух.
Даже боль и горячая кровь, текущая по ноге, отходит на второй план, когда понимаю, что сейчас произойдет. Столько врать и изворачиваться. Собираться сказать и не решаться. Чтобы он узнал… так! Лучше умереть.
Но не умираю. Просто чудовищно больно. Видимо, осколок не задел важную артерию.
— Бедренная артерия не задета, — вторит голос Кесседи моим мыслям, — и…
Он собирается сказать что-то еще, но замолкает. Лежу перед ним со спущенными штанами и точно знаю, что Райан уже все понял. Даже при наличии на теле нижнего белья перепутать мальчика и девочку невозможно.
Не смотрю на него. Не могу. Лежу на полу, отвернув голову, и давлюсь то ли рыданиями, то ли стонами.
Боль адская, но стыд еще страшнее. Потому что понимаю — Я ЕГО ПРЕДАЛА.
Может быть, Райан слишком долго прожил в Нижнем мире и готов к предательству любого.
Может, все дело в том, что быть доктором — его призвание. Но замешательство длится не более нескольких секунд. Зато мне кажется, что прошла целая вечность между моментом, когда Кесседи все понимает и когда расстегивает куртку и отрезает складным ножом, вытащенным из кармана, кусок ее подкладки, чтобы перетянуть мне ногу.
Воздух полон гари, пыли и дыма. Кто-то кричит, отдает распоряжения.
