— А я знаю, — продолжает жестко, — что ты не желаешь никому смерти, но, по сути, тебе плевать на Проклятых. Скажешь, не так?
Его взгляд прожигает насквозь. Я не могу ему врать. Четыре года лгу направо и налево, кому только придется, а Райану врать не могу.
— Так, — срывается с моих губ.
Морщится:
— Не делай такое лицо. Я ни в чем тебя не обвиняю и не снимаю с себя ответственность. Я отвечаю за свои решения. А еще я отвечаю за них, — взмах рукой в сторону стены, за которой спят остальные. — И я хочу быть уверен, что ты их не подставишь.
— Я… — начинаю, но Кесседи прерывает:
— Что ты? Ты рискнешь, если подвернется случай.
Он прав. Целиком и полностью. Черт.
— Я тебя понял, — бормочу придушенно, желая одного — прекратить этот разговор.
— А я не уверен, что понял, — не унимается Райан. — Мы с тобой втянули их в это дерьмо. И нам обоим их оттуда вытаскивать. Если я отпущу с тобой Курта и Олафа, я должен быть уверен, что они вернутся в целости и сохранности. А еще не узнают про СБ и дела с ними, — его голос вдруг смягчается: — Я доверю тебе свою жизнь, не задумываясь.
Но я хочу знать, могу ли я доверить тебе их жизни? — на этот раз кивок в направлении все той же стены. — Ты избегаешь их общества, — продолжает, и каждое его слово — чистая правда, — не хочешь отождествлять себя с бандой. Думаешь, я не вижу? Но ты уже ее часть. Мы все повязаны. И мы либо вместе, либо нам всем конец.
Не отворачиваюсь. Не опускаю взгляд. Смотрю прямо.
— Я сдохну, но не дам их в обиду, — говорю.
— Ты это хочешь услышать?
— Это, — коротко и твердо.
— Даю слово, — обещаю на полном серьезе.
37.
Флайер идет на снижение. Сижу у окна и смотрю вниз. Мы на окраине столицы."
"Как странно, прошло столько лет, а помню Верхний мир, будто бы и не было этого времени. Тем не менее, больше не воспринимаю его как свой дом. Но и Нижний мир за эти годы не стал моим домом. Говорят, дом там, где дорогие тебе люди.
При этой мысли невольно кошусь в сторону Райана, сидящего слева от меня, и быстро отворачиваюсь обратно к окну.
Пустое, Кэм. У тебя нет дома.
Флайер садится на специально оборудованной площадке. Вытягиваю шею, осматриваюсь. Здесь полно людей, мимо проносятся наземные машины, на похожие площадки опускаются одни флайеры, другие взлетают. Суета. Цивилизация. Жизнь.
Отстегиваемся и выбираемся наружу. Стоит ботинкам соприкоснуться с твердой поверхностью посадочной площадки, начинаю вертеть головой в поисках камер наблюдения. Их нет.
