— Не уверен, — отвечает чистую правду.
— Но Фред с ними работал прежде, верно? — напряженно, кусая губы.
— Фред работал, — подтверждает Кесседи, — и нам надо попробовать.
— Ладно, Кесс, — Олаф опускает глаза и отходит. — Мы тебе верим, ты не думай.
Не знаю, что думает Райан в этот момент. Но радостным от этого признания его лицо не назовешь. Олаф подхватывает под мышку угол матраса и тащит его по полу за собой в комнату, где недавно скрылся Курт.
— Ну что, пососедствуем снова? — усмехаюсь, фальшиво оптимистично.
— Угу, умник, — соглашается Кесседи и тоже берет матрас.
***
Наша комната ничем не отличается от той, в которую мне уже довелось сунуть нос. Прямоугольник с окном и дополнительной дверью. В эту дверь тут же и заглядываю. Душевая кабина, раковина и унитаз. Все белоснежное, новое. Интересно, сантехнику после нашего осквернения ее своим присутствием они менять не будут?
Захлопываю дверь. Продолжаю осмотр. Выглядываю в окно. Флайер еще во дворе. Гил стоит у водительской дверцы, разговаривая по коммуникатору.
Иногда сплевывает себе под ноги, порой активно жестикулирует, будто собеседник его видит. Двор большой, выложен каменной плиткой треугольной формы. Сам двор расчищен, снежная насыпь только по периметру. В конце огороженного высоким забором пространства расположено невысокое квадратное строение — вероятно, гараж. Соседние дома далеко. Вижу только разноцветные крыши в отдалении.
Куда мы попали, черт возьми? И где СБ? Что-то сомневаюсь, что они знают, где мы.
Свою некомпетентность они уже доказали.
— Ты чего там? — окликает меня Кесседи.
Оборачиваюсь. Он уже бросил свой матрас у стены и накинул сверху одеяло.
— Ничего, — мотаю головой. — Думаю, что за тайная резиденция.
Райан медленно обходит помещение, внимательно оглядывая стены и потолок.
— Думаешь, прослушки нет?
Пожимаю плечами. Откуда мне знать?
— Сомневаюсь, — высказываюсь. — Мы же безмозглые. Чего нас прослушивать?
— А если прослушивают, пристрелят быстрее, — мрачно соглашается Кесседи.
— “Кесс, мы тебе верим”, — вдруг срывается, передразнивает Олафа и с силой пинает ни в чем неповинный матрас.
— Не психуй, — прошу. Усаживаюсь на высоком подоконнике. Болтаю в воздухе ногами.
— Угу, — Кесседи упирается в стену вытянутой рукой, опускает голову.
Ему нужно собраться и успокоиться. Не мешаю. Отворачиваюсь, снова пялюсь в окно. Гил заканчивает разговор и усаживается во флайер. Фары зажигаются.
