— Да нет, зачем? Посидим, чай попьем. Завтра поищем, — огрызается Райан. — Пошли, — говорит мне, — а ты, приятель, ждешь нас здесь.
Питер покладисто обещает сидеть и не высовываться. А мы выходим на улицу.
С мрачного неба начинают лететь мелкие снежинки. Ежусь, поднимаю воротник куртки повыше. Промозгло и холодно."
"— Умник, мы вляпались по самое горло, — высказывается Кесседи, когда оказываемся вне зоны слышимости эсбэшника.
— Угу, — соглашаюсь. В моей голове полный бардак.
— Ты ему вообще веришь? Он не даст деру и не посоветует своим просто прилететь и перестрелять нас, как диких собак?
Оглядываюсь.
Барак стоит темным пятном позади. Перед глазами кружат снежинки.
— Никуда не денется, — говорю уверенно. — Он испугался тебя гораздо больше, чем Фила и Коэна.
— Это еще почему? — брови Кесседи удивленно взлетают под шапку.
— Ты бы себя видел, — хмыкаю. Напряжение постепенно отступает.
Пожимает плечами. Не спорит.
Мы подходим к месту трагических событий. Коэн лежит ничком, Фил навзничь. Кесседи опускается на корточки перед телом бывшего главаря, обшаривает карманы.
Лицо вновь становится отрешенным и сосредоточенным. Движения методичные, правый карман, левый, нагрудные, потайные на куртке.
— Ничего, — набирает в ладони снег, затем выпрямляется, вытирает руки о штаны.
— Значит, в рюкзаке, — думаю вслух.
— Угу, — Кесседи осматривается. — Убрать бы их.
— Хоронить? — морщусь.
— Ага, а копать будет твой приятель. Носом.
В итоге стаскиваем тела в глубокую канаву. Снег усиливается, так что скоро их занесет, и скроет от глаз.
В бараке мертвая тишина. Все спят вповалку. Костер едва тлеет. Подбрасываю дров.
Кесседи уже роется в рюкзаке Коэна.
— Ни черта.
— Карманы, — советую. Присаживаюсь рядом, заглядываю. Волнуюсь. Если мы ошиблись в своих предположениях, других идей у нас нет.
— Нашел! — восклицает Райан и извлекает на свет небольшой и явно много повидавший коммуникатор. Когда-то он был наручным, но ремешок отломан. Экран поцарапан.
Кесседи поочередно нажимает на все кнопки.
Наконец, прибор реагирует. Вздрагивает, экран оживает. Появляется надпись: “Вызов невозможен”. Райан дарит мне красноречивый взгляд: мы были правы.
28.
Как и ожидаю, когда возвращаемся, Питер сидит на месте. Послушный, мать его.
Кесседи демонстрирует коммуникатор.
— Нашли, — сообщает. Пит вскидывает голову, глаза загораются. — Сети нет, как мы и думали.
Рассматриваю эсбэшника. Вид тот еще: глаза заплывшие, веки синие, нос распух, губы разбиты. Но держится бодро.
