Фил не боец. А вот Райан — да. А еще он в бешенстве. И ему больно. Гремучая смесь.
Никто не вмешивается. Все в шоке и растерянности, а на лице главаря удовлетворение. Он любит кровь в любом ее проявлении.
Кесседи может прямо сейчас забить Фила до смерти, понимаю, и никто не вступится, не скажет и слова. А Райан поймет, что натворил, когда будет поздно.
К черту.
— Райан, остановись! — кричу под неодобрительный взгляд Коэна. — Он этого не стоит! Не надо!
Мне не жаль Фила. Мне даже приходилось желать ему смерти.
И, признаюсь, убивай, Коэн блондина на моих глазах, во мне не шевельнулось бы ни малейшего желания его остановить. Но Кесседи отойдет и пожалеет о том, что сделает.
— Райан, ради Мышонка!
Последний довод действует. Кулак Кесседи не достигает своей цели в последний раз и бьет в снег. После чего Райан поднимается на ноги. Костяшки пальцев сбиты, грудь тяжело вздымается. А Фил переворачивается, становится на колени, обхватив себя руками под ребра, и сплевывает кровь, закашливается, а потом его начинает рвать.
Отворачиваюсь.
— Райан, — осторожно дотрагиваюсь до его плеча. Вздрагивает. — Его нужно похоронить.
По взгляду главаря ясно без слов, что сейчас в первую очередь он похоронил бы меня. Иди к черту, Коэн.
— Лопата, — голос Кесседи звучит глухо, — лопата нужна.
— Не вздумай, — подает голос главарь. — Это долго и хлопотно. Прикопаем в снегу, и дело с концом.
Кажется, взглядом Райана можно было бы растопить ледники.
— Это мое дело.
— Как знаешь, — фыркает Коэн.
— Но до отхода в барак ты не зайдешь, — после чего поворачивается к блондину: — Быстро поднимай свои кости и иди внутрь! Живо! Остальные тоже! Чего встали?!
Никто не перечит. Вижу, как Попс идет к крыльцу и то и дело оглядывается на тело своего бывшего друга. Ему хочется остаться, но он боится гнева главаря. Вот она, цена дружбы в Нижнем мире.
— Кэм? — вот и меня не обделил вниманием “его величество”.
— Я остаюсь, — отвечаю твердо. Пусть набьет мне лицо попозже. Подождет.
Коэн дарит мне многообещающий взгляд и уходит в барак. Мы остаемся на улице: я, Райан и тело Мышонка.
— Спасибо, — тихо произносит Кесседи, не глядя на меня. У меня в горле стоит ком. Ответить мне нечего. — Побудь здесь, — просит, а сам решительно направляется в сторону жилых бараков."
"Стою столбом, следя за перемещениями Райана. Он подходит к одному из строений, стучит, дверь открывается. Не вижу того, кто стоит на пороге, но этот кто-то не рад незнакомцу.
