— Как заслужишь, — кажется, разозлился. И вдруг вопрос: — Не веришь?
Понимаю, вопрос не относится к предыдущей фразе.
— Не верю, — отвечаю серьезно и искренне. Знал бы ты, как хочу верить, но не верю. — Я никому не верю. Разве ты — нет?
— Ну, — пауза, — я предпочитаю не бросаться словами “никому” и “никогда”. По обстоятельствам, — ловит мой взгляд. — Ты уже несколько дней как на иголках. Если тебе есть, что сказать, говори.
Вот так. Коротко и прямо.
Я все же не верю. Но как я хочу верить!
Сейчас или никогда.
Подхожу ближе, снова смотрю по сторонам и понижаю голос, чтобы нас точно никто не услышал:
— Райан, мы идем к границе Верхнего мира?
— Вероятно.
— Ты знаешь зачем?
— Нет.
Вот так. Ты либо веришь, либо нет. Но сейчас мне не кажется, что он врет.
Во рту пересыхает. Если скажу то, что собираюсь сказать, назад не отмотать.
Сейчас или никогда!
— СБ отслеживает наши перемещения, — решаюсь. — Нам не дадут подойти близко к границе.
Лицо Кесседи меняется, вытягивается, бледнеет.
— Перебьют? — спрашивает серьезно.
— Не знаю, — признаюсь. — Коэна будут брать живым, это точно.
Райан матерится в полголоса и отворачивается. Достает сигарету из полупустой пачки и закуривает. Молчим несколько минут.
— Зачем ты мне это говоришь? Предлагаешь помолиться перед смертью? Или смотаться от Проклятых, пока не поздно?
Интересные предположения.
— Затем, что я хочу убедить их этого не делать. И мне нужна помощь.
— Какая? — тон становится деловым.
— Я подам сигнал и вызову связного. Как буду убеждать, не знаю, разберусь.
Но чтобы подать сигнал, мне нужен фонарь, вечернее дежурство и напарник, который прикроет, — ну вот и все, карты раскрыты. Моя голова лежит у Райана на блюде.
— Предлагаешь мне предать банду? — его глаза превращаются в щелки.
— Ты предал банду еще тогда, когда не сдал меня, — говорю жестко. — Или сдай теперь или помоги.
Райан воздевает глаза к небу.
— Умник, ты откуда такой наглый на мою голову? — звучит вполне безобидно.
— Говорят, наглость — второе счастье, — говорю осторожно.
— Тогда у тебя счастья выше крыши, — огрызается. Выдыхает, отбрасывает сигарету. — Если хочешь помощи, говори, зачем СБ Коэн.
Облизываю пересохшие губы. Зря. Больно.
— Помоги мне, и я все расскажу, — обещаю. — Если захочешь, можешь даже пойти со мной на встречу со связным.
— Всю жизнь мечтал, — бормочет.
Подхожу и тоже устраиваюсь на ступени крыльца. Молчу, и Кесседи тоже. Тишина зловеща. По крайней мере, для меня.
— Хорошо, — решает Райан.
