– Не порвало же, и вообще, Федор Архипович, давай ступай в госпиталь, забирай Сазонова, Тернова с его людьми и с машинами подъезжай к разрушенному крылу штаба.
Дургин сказал:
– Это не останется без внимания дивизионного комиссара, а Иван Александрович Антохин помешан на бдительности. У него, как и у начальника особого отдела, везде враги или в лучшем случае их пособники. У вас есть что сказать им, если увидят, как мы выезжаем?
– Естественно. Более того, я оставлю за себя Антохина.
– Хороший ход.
– Это не ход, так положено по штату в отсутствие командира и его прямого заместителя.
А у нас генерал в штабе фронта, а вместо погибшего генерала Решко еще никого не прислали. Ну, ступай, ступай, время и так поджимает.
Подполковник ушел.
Начальник штаба открыл сейф, достал захваченные из секретной части документы и карты, сложил в портфель, проверил «ТТ». Снял трубку телефона:
– Лейтенант Яковлева.
– Соедините с дивизионным комиссаром.
– Так он только что с начальником особого отдела у нас был.
Они пошли к себе. Может, я делаю что-то не так, товарищ полковник, но как соединить с начальством, если его нет в кабинетах?
– Все правильно, лейтенант, я их встречу.
И тут же в его кабинет зашел начальник политотдела корпуса дивизионный комиссар Антохин.
Звание «дивизионный комиссар» соответствовало армейскому званию «генерал-майор». И должность начальника штаба была генеральской. Так что по штату в отсутствие командира корпуса и заместителя командира обязанности командира обычно исполнял НШ.
– Рад видеть вас живым и невредимым, Дмитрий Алексеевич, – улыбнулся кривой ухмылкой политработник.
– Вас так же, Иван Александрович, собирался к вам, а вы сами зашли.
– Причина? – несколько удивленно спросил комиссар.
– Есть причина. Мне надо срочно выехать в расположение N-ской стрелковой дивизии, которая дислоцируется на стыке с дивизией соседнего корпуса.
– Я знаю, что и где у нас расположено. Один вопрос: для чего вы выезжаете в дивизию?
– Я обязан отчитываться перед вами?
– Нет, я просто прошу ответить на мой вопрос.
– Задайте его командиру корпуса, как вернется.
– Хорошо. А что вы нервничаете?
– А то, товарищ дивизионный комиссар, что положение корпуса тяжелое. Если немцы на нашем направлении начнут масштабное наступление, долго мы не продержимся.
Взгляд начальника политотдела стал колким:
– Вот только давайте без паники. Сейчас не 41-й год, чтобы отступать. Немцы бросили все силы на Сталинград. Вот где будет рубка.
