Неожиданно за бортом потемнело, и самолет затрясло, как в лихорадке, сбоку ударила молния. Попал-таки «Хенкель» в грозовое облако. Но тряска прекратилась так же быстро, как и началась.
Из кабины вышел пилот с парашютом, прошел в конец отсека, открыл какую-то крышку, что-то повернул, пошел назад.
Штурмбаннфюрер остановил его:
– Где наши парашюты?
Пилот указал на ящик в торце скамейки и ушел обратно в кабину пилотов.
Штурмбаннфюрер, не глядя ни на кого, открыл ящик, достал парашют, позвал Ленца, тот помог ему надеть два ранца с лямками.
Вендель взглянул на Грунова, указал на ящик. Полковник отрицательно покачал головой. Он хорошо знал, если самолет подобьют или откажет двигатель, эти парашюты уже не помогут. Не успеешь выпрыгнуть, до двери не доберешься. Пилоты прыгнут через специальный люк, пассажирскую дверь не откроют. А падать всего какие-то секунды. Поэтому он и отказался от парашюта.
Штурмбаннфюрер по-своему воспринял отказ бывшего начальника штаба – этим русским на все наплевать, даже на собственную жизнь, что уж говорить о безопасности.
Они с Ленцем, надев парашюты, сели на место.
Интересно, но и Глаузер отказался от парашюта.
В отсеке было запрещено курить, и, как обычно, когда запрещено, тогда больше всего тянет. В конце концов Дургин достал пачку папирос. Вендель крикнул так, что перекрыл все шумы:
– Ты с ума сошел, подполковник? А ну прекратить!
– Да я и не начинал, – нахмурился Дургин, пряча папиросы обратно в карман.
Наконец самолет начал снижение, постепенно сбрасывая скорость.
Не прошло и пяти минут, как шасси, ударившись о бетон, покатило «хенкель» по взлетной полосе.
Штурмбаннфюрер облегченно вдохнул и начал снимать парашют. Его примеру последовал Ленц.
Самолет остановился, двигатели затихли, но шум в голове еще стоял. Грунов встал и едва не упал – суматошный полет давал о себе знать. Поддержал его Сазонов.
Командир экипажа вместе со стрелком вышли из пилотской кабины:
– Вот и все, господа, мы на аэродроме Лежино.
– И как, обер-лейтенант, вы летаете на этих консервных банках?
Пилот улыбнулся:
– В кабине гораздо удобнее.
В отсеке было плохо, потому что борт не до конца переоборудован из бомбардировщика в транспортный самолет, как только технари закончат работы, это будет хороший лайнер.
– Нашел тоже лайнер.
Бортстрелок открыл дверь, выставил трап.
Командир экипажа указал на выход:
– Прошу, господа!
Качаясь, из самолета на землю спустились эсэсовцы, Глаузер, перебежчики.
