А за что? За то, что командование армии бездарно управляло войсками? Да что об этом говорить! Ненавижу большевиков!
Рейтель кивнул:
– Понятно. Вы знаете, к чему вас готовят?
– Так точно!
– И морально готовы выполнить задание?
– Даже не сомневайтесь. Моя жизнь закончена. Хоть кого-то из виновников заберу с собой!
Рейтель распорядился:
– Ступайте в медпункт на более тщательный осмотр.
– Слушаюсь, герр оберштурмбаннфюрер.
Рейтель подошел к молодому солдату.
Тот представился:
– Курсант учебного центра, бывший лейтенант погранзаставы Болотенко Степан Андреевич.
– Молодец, лейтенант, – проговорил Рейтель, – признаюсь, не ожидал, что вы так легко разберетесь с вашим более сильным соперником.
– Я же служил в погранвойсках. На заставе мы постоянно отрабатывали приемы рукопашного боя. Служба на границе подразумевает захват нарушителей.
– Значит, пограничник?
– Так точно. Служил заместителем начальника заставы Шиманского погранотряда, Западная Украина. Был женат полгода. На рассвете 22 июня 41-го года застава подверглась бомбардировке.
Я поспешил в подразделение, поднятое по тревоге, когда бомба попала в дом. Моя беременная жена погибла. До казармы добежать не успел, на территорию ворвались мотоциклисты и бронетранспортер. А у меня только револьвер. Бросил оружие. Дальше как у Еганова – плен, концлагерь, беседы, учебный центр.
Рейтель сказал:
– У капитана были причины ненавидеть советскую власть, а у вас я их не вижу.
Лейтенант повысил голос:
– А зная о том, что ваши войска вот-вот начнут наступление, не укомплектовать заставу до штата военного времени, не пополнить арсенал необходимым количеством боеприпасов! И эти постоянные «не поддаваться не провокации» разве не предательство власти по отношению ко мне и ко всем бойцам погранзаставы? Нам нечем было обороняться, даже если бы мы и успели занять позиции.
Боеприпасов хватило бы от силы на час боя. А против авиации мы вообще были бессильны. Ближайший полк, где стояла пулеметно-зенитная рота, находился в десяти километрах восточнее.
– Вы сообщали командованию о складывающейся обстановке?
– Ежедневно вместе с начальником. В ответ одно и то же: не паникуйте, немцы не решатся начать войну. Вот и не начали. У меня, герр оберштурмбаннфюрер, жена на шестом месяце беременности из-за тупости командования погибла, а я должен умирать за эту власть? Нет, я должен мстить ей, и за жену, и за неродившегося ребенка, и за моих солдат, которые там погибли.
– Ясно. Свободен.
Бывший пограничник пошел к казарме.
