Казарма имеет специальную планировку. Взводные отсеки, ружпарк, бытовка, канцелярия, кладовка, туалет. Такие же казармы, только вдвое меньше – для курсантов. Сейчас постоянно занята одна, верхняя на схеме. В палатках – приемник, десять человек. Осталось подобрать шесть кандидатов, и штат будет укомплектован. Их должны доставить завтра.
– Все добровольцы?
– Да, подбор ведется тщательно, подавляющее большинство курсантов – из дворянских семей и семей, подвергшихся репрессиям, есть и царские офицеры.
В общем, идейные, грамотные, готовые уничтожить всех, кто испортил им жизнь.
– Они понимают, что их будут посылать на смерть?
– Да. И в том, что они пошли на это сознательно, большая опасность. Такие могут подорвать себя вместе с объектом ликвидации. Их нельзя выпускать из этого центра.
Шелестов улыбнулся:
– Не выпустим.
Ремезов посмотрел на майора, достал пачку немецких сигарет, бросил на стол:
– Угощайся.
– Пока обойдусь нашим «Казбеком».
– Думаю, нет смысла говорить, что окурков здесь не должно остаться?
Шелестов рассмеялся:
– Ничего не останется.
Но вижу, ты что-то хочешь спросить и не решаешься. Спрашивай, не стесняйся.
– Хорошо.
Отложив сигарету, Ремезов сказал:
– Группа из четырех офицеров – опытных, подготовленных специалистов. Когда я передавал донесение, то рассчитывал, что ликвидация учебного центра будет осуществляться либо крупным подразделением, либо с воздуха.
– Да, мы должны навести на объект бомбардировщики.
– Но тогда зачем ваша группа? Навести бомбардировщики можно и по переданным мной координатам. Или в Москве мне не совсем доверяют?
– Не в этом дело, Андрей.
– А в чем?"
"– Понимаешь, товарищ Сталин отдал приказ, во что бы то ни стало захватить предателя Грунова живым и доставить его в Москву. При этом вопрос захвата и переброски бывшего начальника штаба стрелкового корпуса мы должны отработать вместе с тобой. Для захвата Грунова и прибыла группа.
Так что ни о каком недоверии тебе речи нет.
– Но… если с Груновым удастся решить вопрос, то каким образом переправить группу обратно в Москву?
– Берия намекнул: у вас головы на месте, вот и думайте с «Гудвином», как это сделать.
– Но это практически невозможно, Максим.
– Согласен и надеюсь, что приказ о переброске будет отменен.
– Не надейся. Товарищ Сталин очень редко меняет свои решения.
– Ну, тогда будем думать.
