— Ты русский язык понимаешь?
— О да, очень хорошо понимаю, — хищно оскалился он. — Руки в гору, все трое. Вы задержаны в связи с нарушением пункта двадцать один о ввозе запрещённого и заведомо опасного груза на территорию форта. Вам понятно обвинение?
— Чё? Хомяк, ты совсем охренел⁈
— Считаю до трёх и открываю огонь на поражение, — продолжая игнорировать все доводы, произнёс дружинник и упёр приклад автомата в плечо. — Раз, два…
— Всё, всё, мы поняли, — вмешался Мост и первым поднял руки.
— Рожей в грязь, быстро! — скомандовал Хомяк. — Эй, Ушан, вызывай старшего.
— Уверен, что оно нам надо? — замялся Ушан.
— Не понял, боец?
— Есть, — поморщившись, отозвался дружинник и шмыгнул в будку КПП.
Там он поднёс трубку к уху (видимо, вызвал начальника караула) и, повесив её обратно на рычаги, предпочёл больше не показываться наружу. Мы улеглись в грязь, чтобы не получить пулю в живот, однако Гюрза продолжила провоцировать злого дружинника.
— Ну всё, Хомяк, тебе п…
«Ду-ду-ду-ду, ду-ду-ду», — скрыл её фразу грохот крупнокалиберного пулемёта.
— А это мы ещё посмотрим, — криво ухмыльнулся тот и для острастки легонько пнул девушку по рёбрам. — Разговорчики!
— Мусор, — презрительно сплюнула Гюрза.
Небо начало светлеть, за стенами поднялся вой и рёв тысячи глоток, а дождь всё так же уныло продолжал лить на наши и без того насквозь мокрые головы. Микс полностью залечил все раны, в том числе и натёртый до кровавой мозоли палец.
Я всячески пытался абстрагироваться от неприятной ситуации, занимая голову различными мыслями, но получалось плохо. Валяться в грязной луже — приятного мало. Ещё этот чёртов ублюдок, дружинник, продолжает издеваться.
— Голову ниже! — рявкнул он, когда я попытался осмотреться, и больно пнул меня по ногам.
— Блин, я-то в чём виноват? — буркнул я.
— Ни в чём, просто он мусор… С-с-с, ай!
— Разговорчики! — повторил дружинник и на этот раз ударил Гюрзу.
— Это твоя последняя смена, Хомяк, — не унималась она. — Запомни мои слова. Ай!
— Я, кажется, ясно сказал: закрой пасть!
— Хомяк, что у тебя здесь⁈ — раздался чей-то строгий голос.
— Я, — тут же отозвалась Гюрза. — Этот придурок пытался вскрыть пломбу Мазая. А когда мы не позволили, уложил нас мордами в лужу. Ещё и ворота раньше на пять минут закрыл.
