– Но нельзя отрицать, что она красивая, – вмешался Густавус.
Роуз подпрыгнула. Он сидел на подоконнике – наблюдал за голубями, как она теперь поняла, – и она его не заметила.
Фредди передернулся:
– Наверняка это личина, по большей части. Очень мощные чары, должно быть, нигде не сползают, и запаха никакого.
Роуз непонимающе моргнула. Она понятия не имела, что это за чары такие, и не собиралась спрашивать, потому что Фредди опять бы начал над ней насмехаться. Но чары с запахом – это явно что-то интригующее.
Она пожала плечами:
– Ну рассказывай. Знаешь же, что я ума не приложу, что все это значит. Что это за чары и почему они пахнут?
Фредди хотя бы сделал вид, что ему стыдно.
– Извини. После того как ты избавила нас от той штуки в понедельник, я все забываю, что ты ничего не знаешь о магии."
"Роуз уставилась на него. Он говорил почти так, как будто в данный момент относился к ней как к равной – этот мальчик в вельветовом костюме и безупречно выглаженной рубашке с рюшами.
Впервые она подумала, можно ли и в самом деле не обращать внимания на ее странный дар. Разве у нее нет долга перед кем-то – она не знала кем, разве не обязана она что-то с этим сделать? В приюте всегда непримиримо боролись с расточительством. Мисс Локвуд каждый вечер высыпала чайные листья, которые заваривали днем, на поднос, чтобы высушить их и использовать повторно. Неужели она позволила бы Роуз упустить такую возможность? Роуз слегка покачала головой и поняла, что Фредди начал объяснять про чары личины:
– …И поэтому другие люди смотрят на тебя и видят то, что ты хочешь им показать, а не то, что есть на самом деле.
Конечно, это очень сложно, потому что их нужно постоянно поддерживать. И с личинами еще такая штука: раз они искажают чувственное восприятие, иногда бывают побочные эффекты. Люди слышат звяканье, или иногда появляется странный запах. Все чувства, понимаешь?
Роуз кивнула.
– А ты умеешь наводить эти чары? – спросила она, разглядывая идеально гладкие светлые волосы Фредди и его темные глаза с удивительными отблесками золота.
Если подумать, вид у него какой-то неестественный.
– Нет, конечно! – засмеялся Фредди. – Мне до этого еще кучу лет учиться.
– А вот я умею. – Густавус легко спрыгнул с подоконника и в полете превратился в стройного белоснежного кота с черным хвостом и черными лапами. Только его разноцветные глаза остались прежними. – Видишь? Теперь я сиамский кот.
