Только мисс Бриджес казалась спокойной, но и она, по всей видимости, была раздражена:
– Сара, отрежь Роуз хлеба с маслом. Поспеши, Роуз, мы тебе оставим завтрак. Ну почему он только не мог сказать об этом вчера? Слава богу, завтракает он поздно.
Роуз вернулась из рыбной лавки вся раскрасневшаяся. Мальчишка-продавец нагрубил ей, спросив, не желает ли она бесплатного омара вдобавок к селедке, чтобы не пришлось приходить потом жаловаться. Как ни странно, после этого все омары очень оживились, у некоторых развязались клешни.
Роуз наблюдала через окно, как они решительно карабкались вниз по прилавку и залезали под юбки зловредной старушки, покупавшей копченую рыбу. Эта старушка, когда вошла в магазин, принялась сетовать, что ей приходится ждать, и на чем свет стоит ругать Роуз, которая якобы кокетничает с продавцами, экая нахалка. Увидев, как омары исчезают у старушки под юбкой, Роуз так развеселилась, что почти забыла о голоде и бежала всю дорогу домой, торопясь рассказать Биллу."
"На полном ходу пересекая площадь, она вдруг поняла, что все омары не могли развязаться одновременно.
Это она их развязала, сама того не осознавая. Волшебство постоянно выплескивалось из нее, и она понятия не имела, как это остановить. Может, ей действительно нужно научиться этому, чтобы ненароком не сотворить что-нибудь ужасное. Она не злая, но все же иногда сердится. Что она может случайно наделать?
К тому времени, как она позавтракала, было уже поздно, и мисс Бриджес сердито сказала, что сегодня не придется убирать в мастерской.
Мистер Фаунтин передал на кухню сообщение – на сей раз нормальным образом, через Сьюзен, – о том, что ожидает гостя к обеду. Заранее он об этом не предупреждал, соответственно, все были в панике.
– Дама, – бормотала миссис Джонс. – Зефир. Быть может, бисквит со взбитыми сливками. Бланманже. Ох, я бы сделала такое бланманже, если бы время было.
Роуз было доподлинно известно, что зефир – это ткань, из которой шьют рубашки, поэтому она забеспокоилась, не повредилось ли что-то в голове у миссис Джонс от явления утреннего шара.
Но обед, который в конце концов отправили наверх, оказался шедевром.
– Надеюсь только, что эта дама оценит мои труды, вот и все, – раздраженно сказала миссис Джонс, опускаясь на стул и обмахиваясь ладонью.
– Кто она? – спросила Роуз, глядя, как Сьюзен торжественно выплывает из кухни с серебряной супницей в руках. Она знала, что мисс Бриджес дежурит наверху, а значит, никто не сделает ей выговор за любопытство.
