Стены там были простые, белые, скамьи – поцарапанные деревянные, а витраж всего один – он изображал святого Иоанна с орлом. Орел словно собирался клюнуть апостола в ухо.
Здесь же все окна были цветными, на каждом были изображены святые. Сквозь яркие глубокие цвета сияло солнце так, что глаза у Роуз заслезились. На каменном полу церкви плясали лужицы драгоценного света.
– Вот мое любимое. – Сара ткнула ее в бок, когда прислуга гуськом проходила на узкую галерею, которая тянулась вдоль боковых стен церкви.
– Моисей в камышах. Смотри!
Роуз покорно посмотрела на маленькое окошко. Витраж и правда был красивый. Камыш покачивался на ветру, но Роуз решила, что в нем нет ничего особенного. Хотя нарисованы камыши были очень умело. Они почти колыхались на самом деле…"
"Они действительно двигались. По воде шли волны. Младенец Моисей махал кулачком из-под одеяла, которым была накрыта его корзинка. Роуз ахнула. Это же как ее движущиеся картинки! Так вот что Сара имела в виду, когда говорила «смотреть на стекло».
– Это волшебство? – прошептала она Саре, которая наклонилась к ней поближе и зашептала в ответ ей на ухо, поглядывая на мисс Бриджес.
– Конечно. В эту церковь ходит много семей волшебников. Это они заколдовали окна. Мистер Фаунтин, например, сделал вон то, где воды Чермного моря расступаются по воле Моисея, рядом с кафедрой. – Сара качнула головой в ту сторону, и Роуз увидела, о каком окне она говорила. Это было самое большое окно в церкви. Вода поднималась пенящейся стеной, и дрожащие израильтяне – среди них была девочка как две капли воды похожая на Изабеллу – торопились перейти через море.
Затем волны смыкались над египетскими солдатами, стекло на мгновение озарялось странным блеском, и все начиналось сначала. Роуз задумчиво разглядывала витраж. Значит, он не совсем такой, как ее картинки. Это был маленький кусочек истории, который повторялся снова и снова. Но то, что она делала, похоже, действительно своего рода волшебство.
Служба была очень длинной.
Священник в церкви Святого Иоанна подстраивал свои проповеди под паству – а это были сироты из приютов Святой Бриджет и Святого Бартоломью, и больше почти никого. Эта церковь, напротив, была битком набита светским обществом, волшебниками и ученым народом, которые предпочитали длинные, торжественные службы, с процессиями, хорами и размахиваниями кадилом. От запаха благовоний Роуз хотелось спать, а мелькающие окна мешали сосредоточиться.
